Отбор истинных! Оборотень ищет, принцесса бежит

Грубиян без капли манер! Травоядных оборотней ни во что не ставит! Да ещё и наверняка ловелас! Зависимая метка сделала бы меня его игрушкой, а он бы издевался!

Почему за служанку принял? Наверное, из-за простого платья... Но даже так не должен мужчина столь неуважительно говорить с девушкой! Тем более в чужой стране! И в чужом замке!

Я опускаю нож, сердито поправляю волосы.

— Это недоразумение, сэр, — ядовито выдавливаю я. — Гостевая кухня в другой стороне. Там круглосуточно дежурит повар, он обязательно поможет решить вашу, несомненно важную, гастрономическую проблему.

— В другой стороне? — спрашивает волк. — Тогда поторопись и проводи меня.

— Если вежливо попросите, то подумаю об этом!

— Слышал, что кролики помешаны на устаревших обычаях и приличиях, — насмешливо щурится незнакомец. Глаза его светятся как фонари. — Похоже, это правда.

— А я слышала, что у волков ни манер, ни совести! — выпаливаю я.

— Это называется “современный взгляд”.

— Невоспитанность — вот как это называется! Знаешь, теперь даже если ты вежливо попросишь, я всё равно никуда провожать тебя не стану.

— И это говорит девушка, которая выпрыгнула на меня из темноты с зажатым в руке ножом, а потом ещё взглядом облизала? — веселится оборотень.

— Никого я не облизывала! — негодую я. — Да на такого грубияна, как ты, ни в жизнь не посмотрю!

— Ты ранила меня в самое сердце, — клыкасто ухмыляется волчище. — Как я это переживу?

— Спокойно! — едва не рыкаю я, в груди клокочет, а на языке вертится одна лишь ругань.

— Всего доброго! — зло бросаю я и, развернувшись на каблуках, почти бегу к дверям. Не намерена больше тут задерживаться!

— Нож-то хоть оставь, — несётся вслед, — а то поранишься ненароком.

— Это не твоё… — но я замолкаю на полуслове и замираю, не дойдя до двери.

Медленно делаю шаг назад… потому что слышу, со стороны коридора к двери кто-то подходит. В воздухе появляются отголоски чужой магии. Наверняка это Гилберт! Если выйду, попаду прямо к нему в руки.

Что же делать?

Я слышу, он всё ближе, уже положил ладонь на ручку!

— Эй, ты чего? — доносится позади, и я пугаюсь ещё сильнее.

Отшатываюсь, но цепляюсь носком о сбитую плитку, роняю нож. Тот с оглушительным звоном падает на пол.