Яблоневая слобода

Когда он вышел, Аня уже успела пройти порядочное расстояние, и пришлось нагонять её бегом. Любопытными показались тропинки: дорожки, рассекающие старое кладбище с покосившимися тёмными крестами, не только не заросли, но даже оказались гладко вытоптанными.

– Здесь что, тоже экскурсии проводят? – попытался съязвить Сергеев.

– Бывает, – просто ответила Аня. – Когда на источник приходим.

Через некоторое время среди деревьев то тут, то там стали появляться ветхие крыши заброшенных домиков. Лес потихоньку занимал место, где раньше жили люди – во всех двориках шумела густая поросль деревьев, трава росла в человеческий рост, заборы давно исчезли.

Полуразвалившиеся хибарки, когда-то, несомненно, радовавшие глаз, стояли заколоченными. Ставни растрескались и поотваливались, стёкол не осталось, крыши провалились. Знаменитая глухая резьба прогнила и рассыпалась. Только кое-где сохранились подгнивающие следы былого благополучия – резные карнизы, кружевные наличники и коньки крыш. Всё потемнело от времени.

– Печальное зрелище, – тихо сказал Сергеев.

– Да уж, – так же тихо ответила Аня.

– А церковь где?

– А, церковь. Мы её прошли по пути к источнику. То есть то место, где она раньше стояла. – Аня не сразу заметила внимательный взгляд Сергеева. – Что?

– Есть церковь, нет церкви. Какая разница-то? Что ты меня дуришь? – Сергеев чувствовал, как внутри нарастает раздражение, готовое вырваться наружу.

– Вот сейчас вообще не поняла, – резко сказала Аня. – Какие претензии?

– Претензии?! – Сергеев готов был выплюнуть ей в лицо дюжину претензий, начиная от мутной истории этой якобы разрушенной церквушки и неудачи с Русаковым, заканчивая нытьём отца Леонида и проблемами в личной жизни.

Но все его крики застряли в горле, потому что неожиданно кто-то за спиной прошептал его имя. От шёпота мурашки побежали по спине.

– Не смотри! – Аня схватила его за шею и резко наклонила голову, сама тоже отвернулась, почти прижавшись щекой к его щеке.

– Коленька, – сказал ласковый голос его бабушки.

Аня сильнее вцепилась в его шею. Она прерывисто дышала. Наверное, из-за того, что они оказались так близко, Сергеев слышал стук её сердца и дыхание на своей коже. Не успел он придумать подбадривающие слова, как тихий, едва различимый голос позвал:

– Анечка.

– Не оборачивайся, – процедила Аня. Её била крупная дрожь. Сергеев не мог повернуться, даже если бы захотел, так сильно Аня в него вцепилась. Он ровным счётом ничего не понимал.