Яблоневая слобода

В пруду плавали уточки. Увитая виноградом деревянная беседка пустовала, листья покрывали деревянный пол, на котором золотились клетки солнечных лучей.

С обратной стороны дома оказалась просторная веранда, тоже пустая. Сергеев медленно шёл дальше. На территории усадьбы не было видно даже собаки. Только внимательная и наблюдающая тишина.

Но ведь кто-то там определённо был. Кто-то же ухаживал за садом и кормил уток. И вообще – весь дом, такой тихий и спокойный, как будто что-то скрывал. Или кого-то.

В гнетущей пустоте и тишине чувствовалось физическое присутствие. И то же липкое ощущение знакомого, стоящего рядом, которого замечаешь краем глаза за миг до того, как он отвернётся и ускользнёт.

Сергеев вспомнил, что рассказывал пьяненький мужичок у больницы. Как в доме повылетали двери и окна. Сейчас всё стояло на своих местах, причём рамы окон были не пластиковыми, а деревянными, даже со ставнями, стилизованными под старину. И двери на месте. Тоже стилизованные. Такой как бы игрушечный домик с увитыми краснеющим плющом углами.

Только людей не видно. А вот движение чувствовалось. Но движение скрытое, неуловимое. Как часы – множество шестерёнок крутится внутри, а снаружи только две-три стрелки бегают по кругу. Так и здесь – внутри есть жизнь, чей-то постоянно работающий острый ум, внимательный наблюдающий взгляд.

Сергеев тряхнул головой. Куда же его занесло? Как в романе – «и будто кто-то незримо наблюдает». Сузить глаза и выразительно покачать головой.

А на деле всего-навсего пустой дом. Хорошо, не пустой, но хозяева определённо не хотят заводить новых знакомств. Или просто никого нет дома.

Впрочем, Сергеев именно этого и ожидал. Ещё немного постояв у ворот, глядя на окна, за которыми не наблюдалось никакого движения, Сергеев развернулся и пошёл назад по обочине дороги.

Он немного слукавил, когда спрашивал у водителя о Слободе. Слукавил в том смысле, что прекрасно знал эту историю. Недалеко от Растяпинска в своё время действительно выросла Слобода, названная Яблоневой из-за обилия садов.

Да и сейчас в этом смешанном лесу тут и там виднелись яблони, усыпанные маленькими румяными яблочками. В мае, должно быть, здесь везде рассыпается белая ароматная пена цветов.

Последней дореволюционной обитательницей Слободы считалась Агафья Русакова, слывшая ведьмой. Именно после её отъезда эти места и стали пустеть. В конце концов остались только заброшенные сады да леса.