Яблоневая слобода

– Только вот что я тебе ска-ажу… двери-то прямо вылом-маны были. С косяками. Ага. И окна. Рамы. Вырваны. Стекло… везде…

– А кто вас нанимал? – нетерпеливо спросил Сергеев.

– А? – пациент безуспешно пытался сфокусировать мутный блуждающий взгляд.

– Хозяин? – по слогам произнёс Сергеев.

– Не-е, – махнул рукой пациент. – Эта… хозяйка… спина прямая… как Берлинская стена! – он захихикал, товарищ ему вторил.

Больше ничего путного от мужичков добиться не удалось. Отправившийся за добавкой участник пикника так и не появился, и Сергеев, отдав оставшимся двоим ещё купюру, попрощался и пошёл дальше по улице Радилова.

Вдоль вымощенной брусчаткой дороги росли липы, уже начинающие желтеть и разбрасывать листья, которые тёплый ветер кружил по земле. Тротуар оказался настолько широким, что на нём хватало места не только туристам и местным прохожим, но также художникам и торговцам всякой всячиной, без которых не обходится ни один уездный музейный город.

Сергеев брёл в сторону Дубравы, рассматривая причудливую резьбу на ставнях и наличниках разноцветных домиков.

Между двумя цветущими палисадниками на складном резном деревянном стульчике расположился бородатый гусляр в косоворотке. Он выводил приятным баритоном популярные песни, переиначенные на манер народных, и прохожие бросали денежки в стоявшее рядом берестовое лукошко.

Чуть дальше, на небольшом пятачке соорудили импровизированный театрик. Седоватый высоченный художник, артистично меняя интонации и размахивая руками, как заправский актёр, рассказывал собравшимся вокруг детям какую-то историю.

Действующими лицами выступали керамические красочные фигурки, расставленные на накрытом аляповатой скатёркой столе. Жена художника передвигала фигурки вслед за поворотами сюжета, дети смеялись и хлопали в ладоши.

От подмастерья, на которого оставили заполненный фигурками прилавок, Сергеев узнал, что называются они «забавками». Не удержавшись, Сергеев приобрёл одну фигурку, удивительно похожую на Шефа – кругленький лысеющий журналист в огромных роговых очках, записывающий что-то в толстый блокнот.

Пока продавец заворачивал «журналиста» в пупырчатую плёнку, сказка закончилась, и прилавок с криками окружили дети, требующие у родителей купить им понравившиеся фигурки.

Сергеев вернулся в отель, и достал чемодан, чтобы положить туда «журналиста». У лампы на тумбочке стояла открытка – раскрашенная дореволюционная фотография Растяпинска. На обратной стороне кто-то оставил каллиграфическую надпись «Добро пожаловать».