Яблоневая слобода

Зато работница ЗАГСа пошла пунцовыми пятнами, набрала воздуха и продолжила вопить:

– Что ты сказала?! А ну, повтори! – брызгала слюной во все стороны чиновница. – Думаешь, дрянь, я на тебя управу не найду?! Да ты знаешь, кто я? Да меня вся мэрия знает! Да я только пальцем щёлкну, и ты к своей бабке отправишься!

Дальше она резко схватилась за щёку. Провела по ней пальцами, брезгливо глянула на руку, и лицо её превратилось в звериный оскал. И тут женщина, что стояла спиной, достала откуда-то телефон и стала снимать орущую чиновницу.

– Плеваться?! Ну этого я тебе не забуду! – прохрипела регистраторша.

Её оппонентка просто убрала телефон, развернулась и быстро зашагала к выходу. Сергеев вовремя спрятался за угол, и его, кажется, никто не заметил. Та, что вышла, судя по бледному лицу, была сильно чем-то расстроена. Ну да, с чего бы это.

А сотрудницу ЗАГСа так захватила ярость, что она вообще, кажется, перестала обращать внимание на то, что творилось вокруг.

Сергеев попятился к выходу. На улице он вдохнул поглубже и в который раз порадовался, что его чаша с регистрацией в ЗАГСе пока миновала. Вон, какие страсти там, оказывается, кипят.

Глянув в сторону, Сергеев увидел, как девушка, что ругалась с регистраторшей, разговаривала с Ракитиным. Она тёрла щёки, будто плакала, а он похлопывал её по плечу. И, разумеется, заметил интерес Сергеева.

Приветливо помахав следователю, Сергеев засунул руки в карманы и демонстративно расслабленно направился к центру площади, потом вышел на улицу Правды. Сел на скамейку. Вдохнул и выдохнул. Ну и дела.

Кстати, что они там кричали про Силин день? Это вообще когда?

Оказалось, двенадцатого августа. И причём тут ведьмы? Поисковик подсказал, что в этот день они, по поверьям, обмирают. Вот это поворот. Преставилась старушка в такой день, и привет. Теперь она навсегда останется в памяти знакомых ведьмой.

Посидев на лавке ещё немного, подставив лицо августовскому солнышку, Сергеев встал и потянулся. Решил, что на сегодня приключений хватит.

Двигаясь по улице Радилова в направлении Дубравы, Сергеев вновь размышлял о том, как бы подобраться к Русакову. Идея позвонить в дверь усадьбы в Яблоневой слободе казалась одновременно глупой и заманчивой. Не может же быть, чтобы раньше никто до этого не додумался. Выходит, Русаков попросту никого не впустил.