Яблоневая слобода

На записях камер, которыми были увешаны коридоры телецентра, журналиста тоже не нашли.

На выходе из отделения полиции Сергеева уже поджидал Вадик, который предложил отвезти его домой. Он завёл мотор и спросил:

– Ну?

– Рельсы гну, – пробормотал Сергеев и громко хлопнул дверцей. – Зачем – сам не понимаю. По ним же теперь ездить неудобно.

Вадик в ответ только хмыкнул. Сергеев безучастно смотрел на дорогу, ощущая себя полным неудачником. Спустя минут десять он вдруг понял, что приятель вёз его явно не домой.

– А куда мы, собственно, едем? – спросил Сергеев, будто очнувшись.

– Да, в общем-то, уже приехали, – ответил Вадик, паркуясь прямо на тротуаре.

– Эвакуатор твою машину не утащит? – спросил Сергеев, вылезая. Вадик лишь усмехнулся.

Авто пикнуло и мигнуло фарами, обозначая включение сигнализации. Каменный колодец двора, замкнутый в кольце высоток, медленно погружался в сумеречный мрак. Лучи августовского янтарного солнца сюда не добирались, и от стремительно остывающей земли веяло холодом.

Вадик провёл Сергеева прямо через пустую детскую площадку к одному из подъездов, у которого стояли полицейский УАЗик, машина СК и «Газель» с эмблемой криминалистической лаборатории. Из подъезда вышли двое в штатском. Мельком глянув на Вадика и Сергеева, они быстро забрались в тёмную машину, стоявшую неподалёку, и бесшумно уехали.

– Глянь, даже эти здесь, – прошептал Вадик, провожая автомобиль взглядом.

– Где – здесь? – нетерпеливо спросил Сергеев.

– Пошли, там всё расскажу. – Вадик успел подхватить тяжёлую дверь, уже готовую захлопнуться и, пропустив приятеля вперёд, вошёл в подъезд.

Консьержки на месте не оказалось, и Вадик, подталкивая Сергеева в спину, направил его к лестнице.

– А лифт?

– Лучше по лестнице. Нам на десятый. – Полноватому Вадику оказалось трудно подниматься по ступенькам, он тяжело дышал, но всё равно отважно взбирался вверх. – Помнишь, с месяц назад по инету гулял ролик, где пара кретинов кромсали живого медвежонка? Все тогда ещё громко возмущались и требовали их вздёрнуть.

– Ну, помню. – Сергеев, правда, мало интересовался подобными делами и знал эту историю только потому, что на неё очень эмоционально отреагировал один из соратников по читательскому клубу, ярый борец за права животных. Считая Сергеева известным журналистом, он требовал написать большой материал о необходимости ужесточить наказание за подобные деяния.