Яблоневая слобода

И никто об этом почему-то не трубит, сенсаций не разгоняет. Странно.

Следующий день оказался ничем не лучше предыдущего. Сергеев пересматривал материалы Чеснокова, не находя в них ничего нового. И это хотя бы грело самодовольство.

Только вечером вспомнил, что надо бы поесть. Выключив ноутбук, встал и потянулся. И очень зря, потому что где-то в спине громко хрустнуло, лопатку пронзила острая боль. Крякнув, Сергеев наклонился вперёд, задев «граблей» (как презрительно выражался брат) стопку книг на полке.

От снимка почему-то осталась только половина, откуда улыбалось его собственное лицо. А вот часть, где рядом сидела девушка в тёмных очках, показывающая язык, оказалась оторвана.

Проведя пальцем по неровному мягкому краю, Сергеев мысленно сделал пометку – вытворить что-нибудь подобное с фотографиями брата. Благо, личная жизнь Сергеева-старшего тоже складывалась не так чтобы совсем безоблачно.

Глядя, как в кастрюле плавают сероватые пельмени с неизвестным видом мяса, Сергеев вдруг вспомнил, что ему снилось. Опять бескрайнее поле с высохшей травой и непонятные разговоры о времени. Ещё женщина в чёрном платье и цветами в волосах. Яблоки, разбросанные по сухой траве, предгрозовое небо и почти осенний запах прелого сена и жухлой листвы.

От воспоминаний о бессмысленных снах отвлёк телефонный звонок. Увидев номер Вадика, Сергеев сначала не хотел отвечать, но потом всё же принял вызов.

– Привет, – глухо произнёс Вадик. – Можешь говорить?

– Да, – вздохнул Сергеев, глядя, как пельмени всплывали вверх в кипящей воде, а потом снова исчезали в пене.

– Знаешь, тут произошла странная история, – начал Вадик, разделяя слова. – Костенко пропал.

– То есть? – не понял Сергеев.

– То есть исчез. Никто не в курсе, где он.

– Нет, не знаю.

– Выходит, что ты был последним, кто его видел.

Через час состоялся разговор со следователем, который аккуратным почерком записал рассказ Сергеева о встрече с Костенко. Получалось следующее: поговорив с Сергеевым, Костенко побежал к редактору согласовывать текст. Только в кабинете редактора так и не появился. Как и в своей каморке. И вообще никто его больше не видел ни вчера, ни сегодня.