Яблоневая слобода

Удар в спину швырнул Неверова ко входу в притвор. Ударившись лицом о кованые створы, он потерял сознание.

Майор очнулся от того, что на его лоб падали капли воды. Из плотной вязкой мглы возникло лицо отца Никодима, казалось, постаревшее на целый век.

– Очнулся, – прошептал монах. – Давай, поднимайся.

Майор с трудом поднялся на ноги, но вращающийся притвор и качающийся пол опрокинули его на стену. Неверов с трудом овладел собой и осмотрелся. Монах сидел на корточках около седого красноармейца, который пустыми глазами смотрел в одну точку и часто-часто качал головой.

На полу распростёрлось тело капитана Щукина. Подойдя ближе, Неверов обнаружил, что в груди капитана зияла опалённая дыра размером с блюдце. Только крови, которой можно было ожидать, не было. Рана была глубокой и совершенно чёрной.

Лицо Щукина не выражало абсолютно ничего, только глаза казались необычными. Присмотревшись, Неверов понял: веки, зрачки и радужки исчезли, оставив после себя те же чёрные раны и блестящие белки.

– Не смотри, – подошедший монах потянул майора за рукав. – Он теперь с ними. А нам надо об себе подумать.

Монах зашаркал в среднюю часть храма, седой красноармеец пополз следом. Последним в церковь вошёл Неверов, обернувшись напоследок, чтобы увидеть алые тени, клубящиеся вокруг тела Щукина. Майор был единственным, кто не перекрестился перед тем, как переступить порог.

Церковь оказалась тёмной и довольно просторной, чего нельзя было ожидать, глядя на неё снаружи. Стены и своды украшали фрески, рассмотреть которые не представлялось возможным из-за темноты заколоченных окон.

Отец Никодим тяжело опустился на невесть как сохранившуюся деревянную скамейку, седой красноармеец сел рядом и уставился пустыми глазами в одну точку, бормоча что-то себе под нос.

– Что это было? – спросил Неверов, вставая перед монахом.

– Не что, а кто.

– Он может сюда войти?

– Отчего же не может, может, конечно. – Монах смотрел мимо Неверова.

– Но это же церковь! – Впервые в жизни Неверов чувствовал, что его охватывает отчаяние.

– Церковь – это люди, а не стены.

Повисло молчание. Снаружи набирала силу гроза, колокола разливали по округе беспорядочный звон.

– Надо же что-то делать! – воскликнул Неверов.

– Что мы можем сделать? – проскрипел седой красноармеец.