Яблоневая слобода

Взявшись рукой за основание штыка и опираясь на винтовку как на посох, монах выбрался из речки. Оказавшись на суше, он протянул винтовку Щукину:

– Возьми, пригодится.

– Как она там оказалась? – спросил Щукин, осматривая винтовку. – Даже не отсырела ещё, как будто только недавно её туда бросили.

– Так и есть, – вздохнул монах. – Это…

Его оборвал резкий возглас только что подошедшего красноармейца, который округлившимися глазами смотрел на речушку и пятился. Он оступился и упал бы, если бы его не поддержал монах.

– Что за… – голос Щукина сорвался.

Неверов сделал шаг вперёд и посмотрел в воду. Вода больше не была ни прозрачной, ни мутной. Она окрасилась в багрово-красный цвет и прибывала на глазах. Ручеёк разливался, накатывая багровыми волнами на песок. Вода бурлила и пенилась, тут и там из-под кровавых бурунов начали показываться не то камни, не то какие-то другие гладкие предметы.

Четверо путников поспешно попятились, Щукин хныкал, а в груди у Неверова опять появилось ощущение, будто что-то бьётся изнутри, прося выпустить наружу.

Посреди речки стало подниматься нечто, омываемое алой пеной. Момент – и оно всплыло. Это был тот самый молоденький красноармеец, что вышел с ними из монастыря. Его форма стала бурой, а лицо – пепельно-бледным. Течение развернуло тело, и на некоторое время голова оказалась прямо у ног Щукина, который с хлюпаньем отвернулся и припустил вверх по тропинке.

Неверов заглянул в лицо красноармейца и увидел, что у того не было глаз.

Тело снова развернуло и унесло за буйные заросли ивы.

Неверов молча развернулся, поднял винтовку, брошенную убегавшим Щукиным, и кивком приказал монаху и красноармейцу следовать дальше.

Подниматься в гору оказалось нелегко – тропинка шла вверх по крутому глинистому склону, земля под ногами всё время крошилась и осыпалась.

Подняв голову, Неверов увидел белоснежную церковь на фоне надвигающейся непроглядной мглы. Там, где по легенде, когда-то восседал Враг, теперь к небу тянулись золочёный купол церкви, осевшей, чуть накренившейся, но не утратившей изящности.

Когда небо потемнело так, будто наступили сумерки, и брызнули первые капли дождя, Неверов и его спутники уже были на самой вершине.