Яблоневая слобода

У него начинали постукивать зубы.

– Да. И куда он девался? – спросила Аня у пустоты.

– М-может, пойдём назад? – предложил Ракитин, тоже стуча зубами.

– Вообще-то вперёд теперь ближе. Там, подальше, есть узкое место. – Аня махнула рукой влево. – Можно перепрыгнуть.

Сергеев и Ракитин переглянулись и следом за Аней поплелись вдоль речушки. Ноги скользили по мокрым опавшим листьям, то и дело приходилось пригибаться – ветви задевали макушку и хлестали по лицу.

– Тут водятся змеи? – спросил Сергеев, глядя под ноги.

– Тут водится кое-что пострашнее змей. – Ракитин нервно хохотнул.

– Не нагнетай, ладно? – раздражённо бросила Аня.

Ни моста, ни узкого места никак не появлялось.

– Может, всё-таки вернёмся? – Сергеев пытался согреть окоченевшие руки дыханием.

– Ладно, – устало согласилась Аня.

Они двинулись обратно вдоль речушки. Через несколько минут Аня остановилась и стала осматриваться. Потом произнесла:

– Тропинка-то куда делась?

В тусклом свете Сергеев видел её профиль и пар, идущий изо рта.

Его начинала накрывать паника. Ракитин, похоже, не лгал, когда упоминал «кое-что пострашнее змей».

– Может, мы просто до неё не дошли? – хрипло проговорил Ракитин.

– Может, – пожала плечами Аня.

Ещё несколько минут они шли вдоль речушки. Тропинка так и не обозначилась. Берег поднимался и изгибался, речка стала глубже, течение усиливалось. И вдруг послышался плеск. По чернеющим рельефным волнам плыл довольно большой угловатый предмет. Волны качали его, перекатывая от одного берега к другому.

Когда предмет подплыл ближе, Сергеев отчаянно постарался убедить себя самого, что это просто большой деревянный ящик. Не вышло. Слишком явно проступали очертания гроба.

Все трое молча проследили, как ящик, гулко стукаясь о дно, проплыл мимо, и вода унесла его за раскидистое дерево, достающее ветвями до воды.

– Об этом мы туристам не рассказываем, – пробормотала Аня.

– В смысле? – обернулся Сергеев.

– Здесь такое не так уж редко случается, – подал голос Ракитин.

– Тут ведь давно люди живут, соответственно, давно хоронят. Ландшафт меняется, вода же размывает берега. Земля сползает, сыплется, вот они и вываливаются.

– То есть…?

– То есть, да, – кивнул Ракитин. – Время от времени вылавливаем.

– Потрясающий город, – в который раз признал Сергеев. Почему-то мелькнула мысль, что впервые он произнёс это искренне.

Только теперь не до восхищений. Земля по берегу становилась всё более вязкой и скользкой.