Яблоневая слобода

Новый удар в стекло, и на нём появилась маленькая трещинка. На дверь надавили особенно сильно, так что она начала прогибаться.

– А погибших в церкви сразу в рай пускают? – Сергеев и сам не знал, как у него возник и выскочил этот вопрос.

– Нет, в порядке общей очереди после собеседования. – Аня вздрагивала при каждом ударе в стекло, по которому расползалась паутина трещин.

И тут дверь, ведущая в основной храм, отворилась. В момент, когда стекло оконца разлетелось вдребезги, Аня и Сергеев шмыгнули внутрь, и проход закрылся.

Но перед этим Сергеев успел увидеть, как в окно пролезает чёрное и блестящее чудище, а входная дверь в притвор раскалывается на щепки.

В центре храма, лицом к невысокому иконостасу стоял отец Леонид в светлом облачении. Он бубнил что-то по огромной старой книге, лежавшей перед ним на высокой подставке.

– Самое время помолиться, – пробормотал Сергеев.

– Не разговаривать в храме! – прозвучал зычный голос. Судя по тому, как Аня удивлённо посмотрела на Сергеева, она тоже услышала окрик, но эти слова произнёс не отец Леонид.

И похоже, голос звучал не в церкви, а в голове Сергеева.

Аня выдохнула, перекрестилась и сделала пару шагов вперёд. Сергеев проделал то же самое. Так они вдвоём и стояли за спиной отца Леонида, пока в притворе нечто копошилось, скреблось и стучало в дверь. Даже по крыше что-то пробегало.

Священник неразборчиво и непрерывно продолжал бормотать распевные молитвы. Сергеев раньше никогда по церквям не ходил, обычаев не знал, хотя его и крестили в детстве, но теперь он определённо был бы не против где-нибудь присесть.

Спустя некоторое время уставшие ноги сильно заныли, но, оглядевшись, он не обнаружил ни одной скамейки. Аня стояла спокойно, опустив голову.

Переминаясь, Сергеев осматривал церковь, изо всех сил стараясь игнорировать стуки, стоны и завывания, доносившиеся из притвора и снаружи. Стены деревянной церкви, казалось, потемнели от времени. То есть, так можно подумать, если бы не было доподлинно известно, что вообще-то церковь сто лет назад сожгли.

Словом, отметил для себя Сергеев, стараясь не отвлекаться на стук шагов по крыше, стены бревенчатые и почти чёрные.

Иконостас, тоже деревянный, потускнел, вероятно, от времени. Искусно вырезанные цветы и узоры – здесь дерево казалось светлым, как будто полаченным, пожалуй, даже и совсем новым. Чего нельзя сказать об иконах. Лики потемнели так, что черты их почти полностью потерялись. Только золото нимбов мерцало над огоньками свечей.