Беги, а то заколдую!

— Я вас умоляю! Да там покойники тихие и, вообще, скука смертная, — небрежно махнула рукой тетушка Мэ́рин. — Мы в детстве обожали забираться туда в полнолуние — всё надеялись встретить вурдалака.

Дядюшка Ве́рнис, муж тетушки Мэрин, мечтательно зажмурился — видимо, жалел, что тетушке в юности не встретился-таки вожделенный вурдалак. А может, думал, что встретился, но недокусал — и тетушка теперь сосала дядюшкину кровь каждый день.

— Склепы, говоришь? — папа Горни одобрительно прищурился.

— Местные жители, что ближе к провалам живут, жалуются, что нечисто там, — подтвердил майор Ке́нзи. Он служил в королевской гвардии, а полковник Горни, бывший кузнецом-механиком, больше работал по инженерно-артиллерийской части. Что, впрочем, не мешало ему быть в курсе всех новостей благодаря обширным связям.

— Ты прав, кузен, — крикнул с другого конца стола дядюшка Пре́стон. — Там нечисто! И даже шибко грязно! Самое место, чтобы отправить туда этого чистоплюя!

Эби поморщилась — на мгновение ей стало жаль Вудхауса. Но это недостойное верной дщери рода Горни чувство быстро было смыто дружной боевой песней, которую затянули гномы и которая наверняка доносилась до соседей напротив, показывая, как велик гномий боевой дух. Правда, через некоторое время в песню стали вмешиваться мелодичные звуки какого-то струнного инструмента и торжественное эльфийское пение — что лишь подзадорило гномов орать громче.

В доме Вудхаусов тоже совещались, стараясь не обращать внимания на завывания и хохот, доносящиеся из дома заклятых врагов. В гостиной, достойно украшенной и изысканно убранной, благоухающей нежными цветочными и травяными ароматами, под кофе, коньяк и ликёры Натаниэль рассказывал родным и приближенным к роду о привычках и склонностях этой выскочки Горни.

— Не глупа, но импульсивна, способности выше среднего, конечно, но меньше моих, обладает незаурядной физической силой, что неудивительно — она ведь работает в кузнице и гнет подковы, — несколько эльфийских леди на этих словах приоткрыли рты, прижали руки к груди, а к носам — платочки, и закатили глаза, как будто Нат сказал что-то неприличное. — Боится лошадей и высоты.

Гости и семья презрительно поморщились.