Седьмая жена короля

Можно, конечно, еще поискать, но теперь ему начало казаться, что каждый день промедления приближает его к неминуемой, очень болезненной и мучительной смерти.

Воины быстро переглянулись. Эта мысль мелькнула в голове у каждого. Никто из них не ощущал себя виноватым в том, что произошло. Ясно ведь как день, что их чем-то опоили! Иначе они вряд бы спали так долго. А раз так, то и умирать никто из них не собирался.

– Сбежим, – согласился третий и принялся сдирать с одежды все признаки того, что он когда-либо служил под знаменем графа Боне.

Несколько дней спустя небольшой купеческий караван наткнулся на место трагедии. Около дороги стояла разбитая карета со следами мечей и топоров. Неподалеку виднелись почерневшие следы крови, а в лесу вскоре была найдена разодранная и окровавленная одежда.

Было очевидно, что на небольшую группу напали. Забрав все ценное, преступники оставили на дороге лишь изломанную карету и трупы, которые после утащили в лес дикие звери.

– Поспешим, – тревожно приказал купец, оглядываясь по сторонам.

Никто не стал спорить с владельцем каравана. Люди с опаской обогнули страшное место, стремясь оказаться от него как можно дальше. А еще недавние охранники в это время упорно мчались прочь от столицы и графства Боне, спасая собственную жизнь.

***

Ника не позволяла себе разваливаться, хотя за несколько дней пути верхом все ее тело нещадно болело и просто умоляло о пощаде.

Каждое утро после долгой, наполненной тревожным сном и нервозностью (Веронике все время казалось, что в любой момент из-за ближайшего куста выскочат преследователи) ночи она кое-как забиралась на лошадь. Ее поддерживала лишь мысль, что после того, как они покинут королевство, можно будет отдохнуть хотя бы немного.

– Никогда больше не буду ездить верхом, – проворчала она, уже почти профессионально покачиваясь в седле.

Эльза и Михай пытались пару раз убедить ее отдохнуть, но Вероника отмахивалась.

Она чувствовала дыхание опасности, подбирающееся сзади. Иногда она говорила себе, что это всего лишь нервозность и излишнее воображение. Но потом вскакивала среди ночи, едва унимая бешено колотящееся сердце. В такие моменты у нее волоски на теле вставали дыбом.