На Грани любви

— Вижу, что она не опасна, но что именно ты внушаешь Раю, понять не могу.

— Да пожалуйста, — чуть резче, чем стоило, ответила я. — Пусть дальше мучается, — и обиженно завернулась в плащ.

Нет по жизни я не обидчивая, но ужасно не люблю, когда меня будят ночью, да и утром тоже, если честно, но если по утрам это еще более-менее оправданно, то ночные побудки выводят меня из себя, а сейчас я вообще не понимала поведения мага… Успокаиваешь человека, колыбельную ему поешь, а этот рядом подозревает тебя в чем-то.

— Я не понимаю слов, — признался Лей и прозвучало это так примирительно и так знакомо, что меня опять изнутри полоснуло легкой болью ностальгии, захотелось обнять, но, как всегда, я подавила это желание, четко зная, что это для меня он как плюшевый мишка: родной, мягкий, знакомый, а вот я для него, наоборот, чужая, даже в мелочах, подозрительная особа…

— Это не магия, — примирительно сказала я, — это просто детская песенка, вся ее прелесть в спокойном напеве, она успокаивает…

— Мне она не показалась детской, — задумчиво произнёс маг.

— Когда-то давно, — укладываясь, произнесла я, — у нас шла война. Мой прадед застал ее и прошел полконтинента в солдатских сапогах, — на глаза привычно навернулись слезы. — Это песня тех времен, когда только отгремели бои и люди еще боялись свиста пуль.

— Что такое пуля? — Лей приподнялся на локте и с любопытством заглянул мне в лицо.

— Маленькая такая железная стрела, — вздохнула я, пытаясь объяснить необъяснимое. — Летит далеко, убивает жестоко, ранит страшно, дробит кости, отрывает конечности, а если большая — снаряд называется, то и дома рушит, и стены пробивает… И нет против них ни щитов, ни защиты…

— И как же можно победить такое оружие? — содрогнулся маг.

— Человеческой волей и миллионами убитых… — прошептала я, отворачиваясь, чтобы маг не видел слез, которые каждый раз наворачивались на глаза.

Я не видела войны, рассказы о ней не были частыми в доме, но историю я любила с детства и когда мои ровесницы читали сказки и любовные романы, я с легкой руки отца зачитывалась военными хрониками, потом это отошло и я с головой погрузилась в приключения и фэнтези, но ужасы военных дней впитала навсегда.

Утро. Я еще не привыкла к золотому сиянию небес, к теплому, не режущему глаз свету. Золотистый лучик пробежался по лицу, заплясал на ресницах, заставляя открыть глаза и улыбнуться зарождающемуся дню. Первые лучи пронизывали бутылочный сумрак ночи один из них и разбудил меня. Остальные еще спали.