На Грани любви

— Так, может, стоит шепнуть кому-нибудь, — подалась вперед женщина, — что владыка не может полюбить?

— Не спеши, Арайна, — так же подался вперед он, пристально глядя в глаза сидящей напротив женщине. — Я же прикрываю твой клан и даю возможность радужным заступаться за вас перед остальными, хотя… — он замолчал, а потом совсем другим тоном произнес: — И вообще, может, я жду, пока вернешься ты? — он улыбнулся победной улыбкой. — Безответная любовь к живому асуру тоже любовь, и трон вполне может подождать, пока я или одумаюсь и влюблюсь снова, или добьюсь тебя… Кстати, — добавил он, — не пора ли уже тебе одуматься? Прошло немало лет… — Он задумался: лет триста или больше?

— Пятьсот, Грис, всего пятьсот… — в голосе женщины слышалась усталость, но упрямая черточка перечеркнула безупречный лоб.

— Дарай все еще там? — уже спокойно и с долей участия спросил он.

— Да, — она глотнула из бокала, который до сих пор крутила в руках, — он все еще там…

— Скольких из выдернутых вы потеряли? — сдержанно спросил он, но по стиснутым кулакам и резко посерьезневшим глазам было видно, что вопрос его волнует.

— Сейчас гибнет всего треть, — вскинула глаза она, ожидая укора, выговора, но владыка лишь вздохнул.

— Твой сын… — он помолчал немного. — Неужели нельзя найти компромисс?

— Грис, — покачала головой она, — там время идет по-другому, и мой сын уже давно мертв, и внук, и даже правнук… Те, кто владеют родовой магией грозового клана, уже давно не мои потомки.

— И что, никто не в состоянии был ее разбудить? — полюбопытствовал владыка.

— Никто! — отрезала Арайна. — И благодарю богов за это! Мне хватило одного практикующего идиота, — выдохнула она.

— Ты все еще его любишь, — мягко произнес Грис. — По прошествии стольких лет все еще любишь…

— Моя любовь разбавлена горечью предательства и смерти, Грис, — ответила она, резко вставая и распахивая крылья. — Смотри на меня и внимательно выбирай свою любовь, чтобы потом не вцепляться по ночам в подушку в тщетном усилии удержать крик.

Одним движением руки она распахнула окно и вылетела прочь, ввинтившись в небеса спущенной с тетивы стрелой. Владыка не останавливал ее; их матери были сводными сестрами, и пусть со стороны они не считались родственниками, родня по матери не в счет, но выросли вместе и, став взрослыми, не потеряли той привязанности и доверия, что связывали их в детстве.