Гарри Поттер и Алая Ведьма

Ох, Лондон явно переживал не лучшие времена, и повсеместные звуки сирен были тому прямым подтверждением. Понимая, что не может повлиять на это, Гарри отцепил свернутый в трубочку пергамент и облокотился на подоконник, углубляясь в чтение.

Содержимое письма… оставляло желать лучшего, конечно. Идеальным почерком Гермионы был перечислен список тех, кого их троице удалось найти живыми и невредимыми. Луна была в списке, как и Макгонагалл, Молли и Артур, Джинни, Августа Лонгботтом, сестры Патил, Чжоу и многие другие члены Отряда Дамблдора, но вот Уизли… Их семейству вновь не слишком-то повезло.

Щелчок унес жизни Билла, Чарли, Джорджа… В живых из детей Молли и Артура теперь остались только Рон и Джинни. Всеми силами прогоняя картинку с Молли, тихо плачущей в темноте, а также пытаясь осознать масштаб потерь, Поттер скривился и черкнул на обратной стороне пергамента краткий ответ, написав, что Меды и Тедди больше нет, а сам он будет какое-то время недоступен.

— Лети обратно, — прошептал юноша, прицепив записку к лапе совы, — мне все равно нечем тебя угостить.

Сова, как показалось Поттеру, понимающе ухнула и покинула палату, после чего он закрыл окно и вернулся на койку, сразу накрывшись тонким одеялом и закрыв глаза. Спать больше не хотелось, но и мыслей в голове толком не было. Ему казалось, что этот нескончаемый водоворот какого-то бреда затянет его, но этого не случилось — совсем наоборот, чем темнее становилось на улице, тем спокойнее и сосредоточеннее становился Поттер.

К моменту, когда настенные часы показали полпервого ночи, он наконец начал осознавать произошедшее. Это было так странно… Словно он был пьян, но смог протрезветь всего за секунду. Сирены больше не отвлекали его, а отблескивающие в стеклах огни не тревожили его сознание, ведь все мысли плавно перенеслись на осознание того, что именно случилось — не с миром, а с самим Поттером.

Он вновь был один. Он проиграл главную битву своей жизни и потерял все.

Кажется, лишь сейчас он наконец понял, что проснется утром и не обнаружит, что по соседству с ним сопит Ванда, с удобством разместившись на его затекшей правой руке и перекинув ногу через одеяло.