Волчий след. Служанка леди Эверсон

Только на меня! Иначе было нельзя. Понимаешь? Они бы убили тебя, если бы ты этого не сделала.

Я смотрела в его глаза, но не могла сказать не слова. На душе было гадко. Он поднял руку, стер грязь с моей щеки. Потом наклонился и поцеловал. Его рука легла на мой затылок, не давая мне вырваться, а вторая обхватила талию. Он целовал страстно и жарко. В животе защекотало, как когда сильно раскачиваешься на качелях. И я ответила на его поцелуй. Из моих рук выскользнули мечи, и я обняла его. От нахлынувших чувств казалось, будто мир вокруг исчез.

Виен отпустил меня так же неожиданно, как и обнял. Я услышала его вздох, а потом он отступил на шаг.

- Ну что? Так лучше? – он улыбнулся и внимательно посмотрел мне в лицо. Это что, было не по-настоящему?

- Да, спасибо, - буркнула я и наклонилась, чтобы поднять мечи. Пусть вокруг все еще было темно, а лунный свет не мог осветить, как горело моё лицо, смотреть на Виена мне не хотелось.

- Присядь пока, отдохни, - сказал Виен, склоняясь над убийцей.

Я осталась стоять на месте. Когда-то отец, будучи навеселе после праздника, сказал, будто лица поверженных врагов порой являются ему во сне. Неужели я тоже буду видеть эту поляну и разбойников? К счастью, я не могла разглядеть их лиц, даже несмотря на то, что хорошо видела в темноте. У меня не было выбора, - повторила я себе, отгоняя неизвестное ранее чувство вины. А мысли возвращались к поцелую Виена – я все еще чувствовала на своих губах его жар.

Виен обыскал труп убийцы, забрал из его карманов какие-то мелочи. А потом вновь обратился ко мне:

- Всё, поехали назад.

- А с ними что? – я оглянулась на тела разбойников.

- Стража должна была нагнать нас. Они разберутся.

Прихрамывая, Виен подошел к своей лошади, невозмутимо жевавшей травку в стороне, и заскочил в седло. А затем протянул мне руку. Рядом паслись и лошади моих похитителей. Но я приняла его ладонь, и он помог мне сесть позади него.

Глава 19. Оборотень.

Лошадь шла неторопливой рысью. Я обнимала Виена и думала о его поцелуе. Эти мысли затмевали не только воспоминания об убитых разбойниках и пережитый страх, но и боль ранений, и то, как неприятно царапала кожу ткань рубахи, ставшая жесткой от засыхающей крови.

- Ты спас меня, - тихо сказала в спину Виена.

- Такой был приказ, - ровно ответил он.