Королевская кровь-8. Расколотый мир

И ты, не терпящий сантиментов, поступил бы так же.

— Возможно, — Тротт выключил воду, достал белоснежное кухонное полотенце и стал вытираться. Повесил его на стул, брезгливо потянул с себя мокрую футболку. — Но проблема в том, Сань, что ты-то не можешь не понимать: моя выдержка сейчас никак не гарантирует, что я не сорвусь в университете. Или на улице. Или на наших очередных посиделках. Ты не Март, который, конечно, больше притворяется разгильдяем, чем является им на самом деле, — но ему проще мне верить.

— Я понимаю, — согласился Алекс ровно. — Но теперь я готов рискнуть.

— Спасибо за доверие, — буркнул Тротт зло.

— Не за что, — усмехнулся Свидерский. — Мне пора. Очень надеюсь, что и ты научишься нам доверять, Макс. Тебе стоило рассказать нам обо всем куда раньше.

Тротт покачал головой, посмотрел на свои плечи, забитые защитными знаками.

— Раньше, — тон его был едким, — я бы не прошел твою проверку, Данилыч. Увидимся в университете.

Дом инляндца опустел. Он посмотрел на часы — было четыре утра. Спать не хотелось совершенно, и Макс занялся привычным успокаивающим трудом: вытер пыль в лаборатории, пропылесосил пол от осыпавшейся штукатурки. После уборки опять сделал себе кофе — чтобы до занятий с Поляной и Ситниковым поработать в лаборатории, — и там-то, на диване перед столом, его и сморило.

Проснулся он позже полудня. Непонимающе сфокусировал взгляд на чашке с остывшим кофе, посмотрел на часы и, очень недовольный собой, поднялся.

Экзамен по основам стихийных закономерностей должен был начаться через два часа.

Алина

— А бледная-то опять какая, — проворчал Аристарх, оглядывая пятую принцессу дома Рудлог. — И глазища испугааанныя! А что у нас с витой-то? Ой, довела себя, студентка-то бедовыя, до истощения, — он так истошно причитал, что Алинка краснела и одновременно хихикала, — как на ногах-то держишься? А ну быстро сдавать злодею последний экзамен, и потом чтобы на каникулах отоспалась и отъелась! А сейчас наклонись-ка.

Алинка, тяжело вздохнув (по правде сказать, ее трясло от страха), послушно наклонилась почти вплотную к каменному глашатаю, и тот звучно поцеловал ее в щеку. Ощущение было такое, будто прохладной галькой провели по коже. В голове немного посветлело.

— На удачу, — подмигнул камен.

— Да не боись, козочка, — заорал сзади Ипполит.