Королевская кровь-8. Расколотый мир

— У моего ученика Лаураса кровная связь проявлялась так же, даже еще сильнее. Он всегда чувствовал, когда Седрик был в опасности, ощущал направление, в котором нужно двигаться, чтобы попасть к нему, изредка видел фрагменты того, что видит сейчас его король. Ты все правильно понял, Матвей.

Они сидели на резной скамье перед плещущим фонтаном, под теплым и ласковым дождем, омывающим лазурную плитку двора, и Ситников, вздохнув, признался:

— Мне тяжело из-за этого. Сейчас я понимаю, что мое состояние противоестественно.

— Я обещал, что научу тебя потом, как снять привязку, — напомнил Владыка, любуясь пестрыми пташками, которые прятались под соседней скамьей.

— Это потом, — вторил ему Матвей угрюмо, вытирая капли дождя с лица. — А сейчас мне все-таки нужно разобраться с ее исчезновением, Четери. Вдруг я нужен? Я пойду. Зайду к матери и снова обратно.

Он тяжело поднялся, пошел в сторону дворца.

— Ты все правильно решил, молодой Лаурас, — сказал Четери ему в спину. — Не сомневайся.

Ситников чуть приостановил шаг, кивнул и пошел дальше.

В ночь на вторник ему снова снились обрывки чужих видений. Люди в странной кожаной одежде и гигантские стрекозы. Бег по ночному лесу. Мужчина с черными крыльями. Эхо голоса Алины: «Профессор Тротт?» Опять очень коротко, буквально несколькими кадрами, — и все это сопровождалось острым чувством страха, тревоги, тоски.

А во вторник после обеда Матвею позвонил ректор Свидерский.

— Ситников, — проговорил Александр Данилович в трубку, — я видел записку с вашим номером телефона еще в четверг, и Наталья Максимовна заверила меня, что у вас необычайной важности вопрос. К сожалению, из-за происшествия на экзамене первого курса я не успел с вами связаться. Сейчас у меня появилось немного времени. У вас действительно что-то сверхважное?

— Да, — Матвей выдохнул.

Через полчаса Ситникова внимательно слушал полковник Тандаджи в своем кабинете. Задавал резкие вопросы, пытался ловить на нестыковках, требовал повторить то, что семикурсник уже рассказывал, что-то отмечал у себя в блокноте и задумчиво застывал, глядя в одну точку.