Будь моим... оборотнем

Его левая рука была неестественно вывернута.

Я подползла к Ричарду, жалея о том, что руки до сих пор связаны магическими путами. Хотелось выть в голос. Так нельзя! Сколько же он вытерпел?! За что?!

Наверное, он без сознания. Что ж, это к лучшему.

Но я ошибалась. Ричард приоткрыл опухшие глаза, сощурил их, будто пытаясь понять, кто перед ним, а потом... улыбнулся. Каждое слово давалось ему с трудом, голос осип и был едва различим из-за хрипов.

— Живая... — с трудом прошептал он и закашлялся кровью.— Зачем ты.

— Молчи. Никто меня не бил, я пришла сама, как должна была. Ты спасешься, слышишь? Тебя отпустят!

Он приподнял голову и опустил её мне на колени. Я вся дрожала, боясь нечаянно дернуться и причинить Ричарду боль. Но мою напряженную позу друг воспринял по-своему. Он попытался отдернуться, но бессильно упал обратно на колени.

— Извини, что я... еще и кровь... Тебе противно?

— Глупости! — Голос потонул во всхлипе. — Я боялась не успеть, не дойти.

— Не потеряла — нашла. Не плачь. Мы... ведь выживем?

Ричард, скорее всего, не ждал утвердительного ответа, да и что я могла ответить? Что он, возможно, останется жив, а я — точно нет? Как бы я сказала это, смотря в ярко-зеленые глаза измученного человека?

— Конечно, — заверила после секундного раздумья. — Есть у меня одна идея. Ты можешь ходить?

— Знаешь, на один шаг... меня ещё хватило бы. А так... я бесполезен.

— Прекрати такое говорить! — Я чуть не вывернула руки, пытаясь резким движением стянуть магические путы.

— Риша, ты единственная... кому я верю... — Ричард закрыл глаза и попытался вздохнуть полной грудью, но кашель и хрип, идущий из горла, никак не оставляли его в покое.

Я дрогнула. Эта «Риша» прозвучало так нежно и тепло, что в груди заскребло сотней острых когтей. Можно ли обманывать кого-то после такого обращения, теплых слов, откровенного признания?

Можно.

— У меня есть одна идея, — повторила я, стараясь звучать убедительно и даже весело.

Слабый кивок стал мне ответом. Большего и не требовалось, пускай Ричард отдохнет и наберется сил, потому как больше нет смысла разговаривать. Я никогда уже не сумею рассказать ему, как волновалась за него, боялась не успеть, стирала в кровь ноги, только бы дойти и в последний раз увидеть это лицо. А сейчас он совсем рядом. И слова ни к чему. Избитый, но живой.