Мой маг с высокой башни

Синие глаза расширились, и в них мне почудился страх. Я обернулась к служанке, не понимая, что происходит, но Нолма оставалась спокойной.

– Я благодарю Создателя, что выжила, но мне этого мало! Ты понимаешь?

– Боюсь, что нет, госпожа...

– Нолма сказала, что у твоего мальчика было много разных вещей для...

Ринелия запнулась. Она глубоко вдохнула, устремила на меня затравленный взгляд и все-таки закончила мысль:

– Для красоты.

Что? Я была готова услышать любую просьбу, но только это! Колдовской амулет, созданный через такую жертву, возвращал – пусть не сразу, но неизбежно – прежний вид человеку, для которого предназначался! Ринелия об этом не знала? Или не знала об амулете? Или его здесь никогда и не было? Я растерялась, но после пары глубоких вдохов взяла себя в руки.

В три быстрых шага я заняла стоящий у изголовья стул, хотя мне не разрешали садиться. Нолма состроила недовольное лицо, но я успела заговорить первой.

– Госпожа, возьмите – запах рассеет грустные мысли, – сказала я, пока служанка не предложила выставить меня вон.

Я всегда носила с собой мешочки с листьями дикой герани или другого ароматного цветка – от травницы должно было правильно пахнуть. Эти мешочки не раз доказывали свою полезность.

– И я знаю, что еще развеселит вас, – произнесла я. – Обещание, что красота вернется. Так будет, госпожа, не волнуйтесь.

Ринелия растерянно моргнула.

– Ты меня обманываешь... Взгляни! Это лапка курицы, а не женская рука!

– Разве несколько дней назад вы не боялись худшего? Видите, как быстро все меняется?

Она беспомощно потерла висок.

– Но...

– Или вы не были больны так серьезно, как все утверждали?

– Конечно была! – возмутилась она. – Разве не видно?

– Не видно, госпожа! В том-то и дело! Вы выглядите прекрасно.

– Ты, верно, издеваешься, – произнесла она. – Это было так страшно. Ужасно! Мне не хватало сил, чтобы поднять руку. От слабости меня тошнило, и в последние дни я уже не помнила себя. Они прошли, как в полусне, травница! А ты говоришь, что я обманывала!

Нолма подошла к хозяйке, чтобы поправить подушку и забрать ручное зеркальце.

– Вам нужно набраться терпения, уважаемая. Со временем...

– Но у меня нет времени! – воскликнула она.

Обессилев Ринелия тяжело вздохнула. Я ждала.

– Я не могу встречаться со знакомыми. Не с таким лицом, – сказала она. – Лицо было всем для меня! Лучше умереть, чем жить, зная, что они злорадствуют над моей потерей.

Глаза ее влажно заблестели.