Мой маг с высокой башни

Могущественная знать и обладатели самого низкого статуса, позволявшего все еще относить себя к порядочному обществу, не должны были сходиться во взглядах на личную свободу. Под обладателями низкого статуса я, само собой, имела в виду торговцев, конюхов и владельцев постоялых дворов – всех, кто жил за пределами городских стен и считался в Эннаве менее достойными людьми, чем настоящие горожане...

– Позвольте вам возразить, господин. Нет ничего смелого в том, чтобы жить в крепком надежном доме. Вот раньше, до «Белой ласточки», я бы согласилась, назови вы меня смелой.

Лорд удивленно посмотрел на меня. Вряд ли он ожидал возражений.

– Отчего же?

– Я была странствующей торговкой перед тем, как поселиться в Кинаре.

– Ты странствовала? – удивился лорд.

– Верно, мой господин. У меня даже был собственный фургон с колокольчиками и лошадка с мохнатыми носочками.

Первое правило любого торговца гласило: располагай себе, заговори зубы, и купят именно твой товар. Приятным в общении людям жилось на свете легче, чем склочным, угрюмым или неуверенным в себе.

Смерть в «Ласточке» настолько выбила меня из равновесия, что я забыла главное правило, которому следовала последние восемь лет. А ведь надо было вспомнить его еще возле сарая! Я не рассчитывала очаровать лорда управителя, но даже капля его расположения могла многое изменить. От лорда Кернела, например, зависело, возместят ли нам разрушения, которые стража учинит при обыске.

– Как давно ты живешь в Кинаре? – спросил он.

– Полтора года, мой господин.

– Не слишком много.

– Да, господин.

– Почему ты бросила странствовать? – поинтересовался маг.

Мы забрались глубоко в тупичок. Женщина, показывающая дорогу, несколько раз свернула, а затем вывела нас на узкую улочку, где не смогли бы разъехаться и двое конных. Кейвас оказался в голове процессии, а я шла рядом с лордом, чтобы было удобнее разговаривать.

– Сложно путешествовать, когда скрипеть начинают не только колеса, но и собственная спина, – попробовала пошутить я. – Тогда приходит время взять юного ученика и осесть.

– Ты не выглядишь старухой, чтобы жаловаться на спину. Сколько тебе?

– Мне идет двадцать седьмой год...

Впереди раздался крик:

– Сюда, почтенные! Вот тут она жила!

Бенина лачуга выглядела меньше сарая «Ласточки», зато щели в стенах этого, стыдно сказать, жилища были еще более широкими. Доски, которые служили нищенке единственной защитой от непогоды, то ли изначально приколотили как придется, то ли их перекосило от времени.