Теща горного короля

Эйра полностью признала свою вину. Я вспомнила слова Айгера: не стоит врать, потому что сделаю только хуже. Трудно было представить, что может быть хуже смертной казни, но я сказала правду… почти правду. Что, очнувшись, полностью потеряла память, поэтому вину признать не могу.

В качестве свидетеля выступил вир Айгус, который подтвердил: скорее всего, так и было, а речь и понимание ко мне вернулись после пары порций мелиса.

- Хочу добавить, - сказал он, - что сола Юниа в бреду разговаривала на каком-то незнакомом мне языке.

Когда допросили всех свидетелей, перед судьями выступил маленький лысый человечек в такой же темно-красной накидке, как и они, но до пола. Судя по всему, это был официальный обвинитель, который свел все сказанное в более компактную форму. Что касается моих бесед с троллями, он высказал предположение, что настоящая Юниа, урожденная Неара, умерла в возрасте трех лет, в то же время, что и ее отец. А я – вражеская лазутчица, которая выдала себя за нее, втерлась в доверие главы Тайного совета и женила его на себе.

- Что за бред вы несете? – возмутился Айгер. – Сола Юниа Неара попала в королевский дворец в возрасте четырех лет, когда ее мать погибла, упав с лошади на охоте. И до семнадцати находилась под опекой короля. Не выдумывайте лишнего.

- Ее могли выкрасть и подменить, - не сдавался обвинитель, но Айгер нетерпеливо махнул рукой, призывая его закончить речь.

Судьи посовещались, после чего главный из них подошел к королевскому помосту.

- Милостивый тарис Айгер, достопочтенное собрание, суд вынес приговор. Тариса сола Эйра, в девичестве Леандра, и сола Юниа Леандра, в девичестве Неара, обвиняемые в заговоре и государственной измене, признаны виновными и приговорены к смертной казни посредством усечения мечом. Казнь должна состояться сегодня до заката солнца. Милостивый тарис Айгер, суд просит вас утвердить либо отменить приговор – здесь и сейчас.

Хоть я и ждала этого, все мои внутренности мгновенно превратились в глыбу льда.

Может, ничего этого нет на самом деле? Может, я выжила в крушении и теперь лежу где-нибудь в больнице, в коме?

Айгер встал с кресла, легким наклоном головы поблагодарил судей, посмотрел на меня, на Эйру, снова на меня.

- Достопочтенные судьи, достопочтенное собрание, - произнес он медленно и отчетливо.