Невеста

Раны телесные затянулись, а разум… разуму требуется куда как больше времени. И маленькие странности — невысокая цена за то, что Оден жив.

Вот только странности не исчезали, напротив, день ото дня становилось хуже. Рассеянность, которой за Оденом прежде никогда не замечалось, росла. И теперь он замолкал на половине фразы, а потом не мог вспомнить, что собирался сказать, и вообще терял нить беседы. Смотрел удивленно, порой словно выбирался из какого-то затянувшегося муторного сна, но лишь затем, чтобы спросить о девчонке.

Кажется, брат вовсе не понимал, где находится.

И постоянно мерз.

Он садился у камина — Виттар приказал разжигать, несмотря на жару, — смотрел в огонь, бросал какую-то фразу, смысл которой был непонятен Виттару, и ждал ответа. Причем не имело значения, что именно ответить, Оден кивал и отворачивался.

А однажды вдруг сунул руку в пламя.

— Ярко выраженная декомпенсация, — сказал королевский доктор, обрабатывая ожоги, к счастью, неглубокие. Оден если и чувствовал боль, то никак это не демонстрировал.

Он оказался прав. Той же ночью Оден выбрался из дома. Ушел недалеко, до ближайшего вяза, у корней которого устроился.

Этот побег стал первым.

Виттар смирился, лишь приказал принести к дереву плед и корзину с едой. Присматривать. Не приближаться. Не мешать.

Оказалось, этого недостаточно.

— Надеюсь, вы осознаете, что ему нужна помощь иного рода? — Теперь королевский доктор раздражал каким-то откровенным любопытством.

— Какого?

— Для начала попробуем мягкие меры…

Мутное успокоительное в стеклянной бутыли. Его пытались подмешивать в еду, но Оден от еды отказывался. Так появились мерная рюмка и ложка на длинном черенке, которой полагалось кормить пациента. Оден принимал лекарство безропотно. И сбегать перестал.

Он засыпал в комнате. Просыпался.

Пил успокоительное и погружался в полудрему, из которой его не получалось вытряхнуть. Однажды он поднял руку, точно пытался защититься от Виттара или доктора — осталось непонятным, и этот непроизвольный жест заставил Виттара отказаться от лекарства.

— Вы допускаете ошибку. — Доктор не настаивал, но срочно делал пометку и в голове, и в своем блокноте, с которым не расставался. — Пытаетесь найти разум там, где его нет. Я понимаю, что вам состояние вашего брата видится уникальным, но в моем заведении десятки подобных… пациентов. Им требуется не жалость, а лечение.