Невеста

Уговариваю себя, что с ним все в порядке, что он задержался и непременно вернется.

Утром же меня выпроваживают.

Из комнаты.

Из дома.

За ту самую границу, на которой стоит городская тюрьма. Камера-клетка под самой крышей. На вопрос, что случилось с Оденом, сопровождающий отвечает:

— Его забрали домой.

И когда дверь камеры закрывается — надежная, дубовая со стальными завесами, — я начинаю смеяться. Хохочу долго, до прокушенной губы, слез и истерики.

Забрали домой.

А ты чего ждала? Игра в жмурки не может длиться вечно.

Шляпка-таблетка с кокетливым перышком, что изгибалось вопросительным знаком. Бархатные мушки в облаке вуали, слишком короткой, чтобы скрыть лицо.

Черная жемчужина на мочке уха.

Она неимоверно раздражала Виттара, эта жемчужина, даже не черная — темно-лиловая, с каким-то неприятным лоском, похожая на клеща. Виттар сдерживал порыв снять ее.

И глядел на шею.

На нежную линию плеча, на кружевную тень от кружевного зонтика, которая скользила, лаская кожу Торы.

Кабриолет плыл по широкой аллее королевского парка.

Остались позади кованые ворота и Большое кольцо, на котором, по обыкновению, было людно. День выдался ясным, солнечным, весьма подходящим для прогулок. И королевский парк спешил принять гостей.

Бонны, няньки, гувернантки, дети всех возрастов.

Мячи. Круги. Собаки.

Шарманщик с огромной паровой шарманкой. Крохотная мартышка в алом колпачке, которая крутит ручку этой шарманки. На морде зверька написана величайшая скорбь, и если бы Виттар не знал, что ручка декоративная, поддался бы обману.

Стайка девочек в одинаковых бело-голубых платьях женского пансиона ее величества одинаково вздыхают, жалея бедняжку, и не верят воспитательницам, что обезьянка вовсе не голодна. Впрочем, всего за медяк шарманщик продаст кулек орешков.

В открытых экипажах дремлют дамы постарше, им слишком жарко, чтобы следить за подопечными, а юные леди спешат воспользоваться минутой свободы. Им все интересно, особенно мальчишки, явившиеся в парк покрасоваться.

Сияют сапоги и эполеты.

Когда-то и Виттар охотно проводил здесь время.

— Здесь красиво. — Тора повернулась к нему. — И шарманщик остался… тот или другой? Наверное, уже другой, но… почти как раньше. Правда, я всего один раз была.

— Если тебе нравится, мы будем выезжать часто.

Она не ответила.

Ей и нравилось, и в то же время было неуютно.

— Все смотрят, — тихо произнесла девушка и сжала ручку зонтика.

Не все, но многие.