Невеста

— А он — собака? Хочешь? — Мне протягивают горсть зеленых ягод, кислых, но все равно вкусных.

Помнится, я и сама чужие сады навещать любила.

— Пес, но так лучше не говорить.

Мальчишка выбрался из кустарника и задал вопрос, ответа на который я и сама не знала:

— А почему вы вместе?

— Так получилось…

Вдруг громко забрехали собаки, впрочем, заткнулись тут же, а мой случайный знакомец дернул за рукав:

— Прячься!

— От кого?

Ответить не успел: на пустую улицу вылетели всадники. С гиканьем, свистом, с хлыстами, что вспарывали воздух, подгоняя лошадей, и без того ошалевших.

Первый из кавалькады, на вороном кишанском жеребце, влетел во двор.

— Эй, хозяева! — Его голос мог бы и покойника поднять. Но пес, молодой, породистый, счел, что этого мало. Сунув пальцы в рот, он свистнул так, что уши заложило.

Жеребец попятился, пошел боком, но был остановлен крепкой рукой.

А всадник заметил меня.

Как-то вот неуютно сразу стало.

— Надо же…

Хлыст шевельнулся и бросился к ногам, не пытаясь ударить, пугая.

Я не побежала.

И псу это не понравилось. Он тронул коня, заставляя подойти ближе… тесня меня к стене дома. А когда отступать мне стало некуда, резко дернул поводья, поднимая жеребца на дыбы. Передо мной мелькнули вороное брюхо с полосой подпруги, тонкие ноги и круглые копыта с полумесяцами подков. А над самым ухом щелкнул хлыст.

— И как это понимать? — Сначала я даже не узнала голос.

Оден.

Он вовремя.

Еще немного, и я бы побежала, то-то было бы радости устроить травлю.

Конь опустился на все четыре ноги, и хлыст выпал из руки всадника.

— Эйо, иди сюда.

С превеликим удовольствием.

— Ты цела?

Я кивнула, но Оден не поверил. Он привлек меня к себе и обнюхал, выискивая, должно быть, запах крови. Нет, я не ранена. А слабость — это от страха, пройдет.

Уже проходит.

— Переоденься. — Оден посторонился, пропуская меня в дом.

Одежду мне вернули, выстиранную настолько, насколько это было возможно, еще влажную, но это мелочи. А рубашку зашили. Я одевалась так поспешно, как могла.

— Имя?

Дверь оставили приоткрытой. Люди были любопытны, я тоже.

— Трайс, господин. Это… это была просто шутка, господин.

Интересно, как далеко она могла зайти? Отчего-то мне и ответ-то знать на этот вопрос не хотелось. Руки дрожали. И ноги.