Невеста

— Но я… я же все равно не она! — Острый локоток впивается в ребра, намеком, что стоит отодвинуться.

Но Оден не готов слышать такие намеки.

— Я знаю.

Но, оказывается, знать недостаточно.

Попытаться рассказать?

Хотя бы затем, чтобы еще ненадолго задержаться рядом.

— Это ложь, что пытки можно выдержать. Некоторое время, конечно, можно. Кого-то хватает на день… на два… на три… впрочем, там скоро теряешь счет времени. Я пытался определять по палачам, у них посменная работа. Один уходит, второй возвращается. Значит, прошло двенадцать часов.

Ничтожно мало по сравнению с тем, сколько еще впереди. Второй мне нравился больше. То есть не нравился, не так. Но он иногда перерывы делал. И еще выпивал, а с похмелья руки не те… легко переборщить. И тогда я уходил в забытье, а это — отдых.

И все-таки Оден коснулся той смуглой полоски на шее, хоть и получил второй удар под ребра.

— Когда просто палачи, я еще держался, но… она умела чувствовать боль. Она появлялась, садилась и начинала отдавать распоряжения.

Никогда не повышала голос, но ее слышали, даже когда я кричал. А я кричал. И умолял прекратить. Рассказал все, что знаю… я много знал, но ей было недостаточно.

За ухом запах теплый, насыщенный.

И дрожь проходит.

— Она училась играть на мне, как на инструменте. Нажимаешь клавишу, и раздается звук… выше или ниже… ей нравилось сочинять такую музыку. Как-то я сорвал голос, и королева отпаивала меня теплым молоком. С ложечки. А при этом рассказывала, насколько я никому не нужен, там, дома… и что дома скоро не останется.

Луна ушла. И костер погас. Темноту нельзя назвать непроглядной, но ее достаточно, чтобы не видеть лица королевы.

— Ей инструмент не нужен был, она словами причиняла боль. Как-то делала так, что я понимал — я действительно не нужен. Ни королю. Ни брату. Ни кому бы то ни было. У меня ничего нет. И ничего не было. Тогда я придумал себе невесту.

— Самую прекрасную девушку в мире…

— Да. Королеве это показалось забавным.

Ответом — тихий вздох.

— Эйо, я знаю, что ты — это ты… и ты мне нужна.

Сейчас. И завтра тоже. И много дальше, чем завтра.

— Но когда я вижу лицо… ее лицо, я вспоминаю все, что было. Это пройдет, но мне нужно время.

То, которое до рассвета, нельзя терять. В темноте все немного иначе, почти как прежде, только поцелуй какой-то горький получился. И Эйо отвечает не сразу.

Но отвечает.

И касается его лица, оставляя след меда и вереска.

— Нам все равно придется расстаться. — Шершавый шепот, шелест даже.