Невеста

Пока девчонка не сообразила.

Она больше не нужна.

У Одена хватит сил спуститься в Долину… И разве он сам не желает отомстить? Она не королева? Допустим. Но сходство — само по себе приговор. Разве Одену не станет легче, если он убьет врага?

Ведь столько раз мечтал о том, как добирается до горла.

Сжимает руки. Давит. Душит. Ломает. Неважно, главное, что до смерти. И все будет именно так, как он себе представлял. Медленно и с наслаждением. А потом кошмары уйдут. Они уже ушли, потому что Оден избавился от метки. Осталось убрать это живое напоминание о королеве, и Оден будет совершенно свободен.

Разве не замечательно?

Нет.

Тогда у него получилось справиться с собой, но и только. Объяснить не сумел. Стоило открыть рот, как тот наполнялся тягучей слюной и желудок каменел.

Эйо ушла.

А он смог дышать. На четвереньках добравшись до родника, умылся кое-как. Вода еще не давалась в руки, уходила, обиженная, чтобы выбраться чуть дальше, плеснуть в лицо холодом, словно пощечиной. Игры закончились.

В тот день он забрался дальше, чем обычно, благо подвернулся свежий след косули.

И сама она, беспечная, любопытная, верно, не видевшая прежде существ, подобных Одену, позволила подобраться близко. Жаль, не было копья.

Но и камень при определенной сноровке — оружие.

Косуля, сбитая наземь, подняться не успела. Клинок вспорол ей горло, и Оден, склонившись к ране, пил горячую солоноватую кровь. Вкус ее был привычно отвратителен, но польза — несомненна.

Силы пригодятся.

Сердце было жестким. Печень знакомо горчила.

И когда ком тошноты подкатил к горлу, Оден стиснул зубы: хватит. В конце концов он не щенок, чтобы не справиться с собственным телом.

И то сдалось, приняв еду.

Но не Эйо.

Эйо не исчезла, как того Оден опасался. Перенесла вещи, вытряхнула на плащ содержимое сумки и с задумчивым видом перебирала сухие стебельки трав.

— Ты? — Она растерла серо-зеленый лист и обернулась.

Зачем она обернулась?

Если со спины… если лица не видеть… если бы вообще не видеть…

Кажется, Эйо поняла, пожала плечами и вернулась к бессмысленному занятию.

Оден сам раскладывал костер и жарил мясо, вместо соли посыпая пеплом. А лист лопуха — чем не блюдо.

Подходил осторожно, боясь не столько ее, сколько себя.

Поставил еду на землю.

Коснулся плеча.

И отпрянул прежде, чем она обернулась вновь.

— Знаешь, — Эйо заговорила под вечер, наверное, надоело в сотый раз вещи перекладывать, — мне кажется, нам лучше разойтись.

— Нет.

— Я покажу, как спуститься в Долину. И дальше ты справишься.