Невеста

Вдруг вспомнилось, что голова у Привратника и впрямь скорее собачья, нежели человеческая. И что плечи огромные, а руки длинные, молот в таких держать удобно…

Тора все же доползла до той стороны, удерживая внезапно потяжелевшее второе свое обличье, готовая в любой миг скрыться в разломе. И когда Привратник повернулся к ней, она замерла.

— Ты потерялась, девочка? — спросил он низким сиплым голосом. — Пить хочешь?

Пить она хотела безумно.

Привратник достал из-под камня не молот, но серебряную флягу:

— Что ж ты так? Родители небось изволновались… Ничего, я позову, и за тобой придут.

Теплая, с кисловатым вкусом вода показалась в тот миг вкусной до невозможности. Тора пила и пила, а Привратник не говорил, что ей уже хватит.

И вовсе он не был страшным…

Потом за ней действительно пришли, и хорошо, потому как сил у Торы не осталось совершенно. Мама, увидев ее, заплакала, а папа стал говорить, что все хорошо, потому как хорошо закончилось.

— Не знал, что ты умеешь оборачиваться, — сказал райгрэ.

— Это было только один раз и… больше не повторялось.

Тора пробовала, дома, и потом на побережье, но живого железа в ней было слишком мало, а жилы — далеко.

— Ты кому-нибудь рассказывала о том, что видела? — Райгрэ водил пальцем по запястью, и сердце, колотившееся быстро-быстро, успокаивалось.

— Да. Папе.

— И что твой отец?

— Он сказал, что мне, наверное, привиделось. Что это морок был. В Каменном логе случаются мороки. А у меня воображение живое.

Когда же Тора стала возражать, то накричал на нее. Велел забыть о всяких глупостях.

— А потом мы уехали на побережье… сестра очень сильно болела. Ей нужен был морской воздух.

Райгрэ кивнул, но видно было, что думает он о чем-то своем, ни с Торой, ни с ее сестрой — как она теперь? — не связанном.

— Только сначала мне лилии прислали…

Огромную корзину белых-белых лилий, в которых пряталась карточка с золотыми виньетками. Тот же белый картон, те же буквы, выведенные неровным нервным почерком.

«Ты не слабая. Обещаю, что мы еще встретимся».

— И вчера вот тоже… с запиской. И я вспомнила. Я действительно не знаю других высших, — шепотом добавила Тора. — И если тот из театра… у него ведь тоже белые волосы.

Только рисунок родинок другой.

— Не бойся, найденыш. — Райгрэ поцеловал запястье. — Уж от щенка-то я тебя как-нибудь защитить сумею.

— Он сильный.

И давным-давно перестал быть щенком.

— Сила, найденыш, — далеко не самое главное.