Невеста

Виттар отметил синяки на руках и ногах, частью старые, почти ушедшие в желтизну, но в большинстве своем свежие, темные, явно полученные незадолго до смерти. Рваные раны, поверхностные, такие, которые причиняют боль, но не убивают. И раны глубокие… Переломанные кости. Перемолотую в железных челюстях руку. И вспоротый живот.

— Рвали, — сказал служка, хотя его и не спрашивали.

Но Виттар не одернул человека, поскольку тот был прав: гнали и рвали. Сначала — подстегивая интерес. Кровь пугает жертву, заставляет двигаться, и охота становится интересней.

Но в какой-то момент игра закончилась.

Кто ошалел первым?

В зеленых пустых глазах мертвеца отражалось пламя. И Виттар закрыл их, отпуская душу. Вещи он осматривал столь же тщательно, как и альва.

Куртейка из дешевой ткани, некогда серая, но побуревшая от крови, изодранная в клочья. Рубашка. Штаны, явно перешитые… сумка с книгами.

Анатомический атлас, очевидно, из лавки букиниста, завернут в холстину. Учебник по истории. И альбом. Виттар перелистывал страницы, разглядывая наброски, сделанные углем.

Перекрестье улиц Уайтчепела. Старые конюшни, переделанные в торговые ряды. Открытые двери модной лавки и девица с веером, на лице которой застыло выражение вселенской тоски. А вот торговка рыбой, разопревшая на солнце. У нее веера нет, но имеется разделочная доска, которая вполне сойдет на замену.

Парень был талантлив.

Был.

— Завтра появится врач. — Виттар прикинул, кому мог бы доверить нынешнее вскрытие. — И с ним — мой человек.

Крайту тоже не мешает осмотреть тело.

Вдруг да почует нечто, скрытое от взгляда.

— После того, как они закончат, позаботься, чтобы его… — казалось, мертвый альвин смотрит сквозь веки, — привели в порядок.

Не дело матери видеть сына в подобном виде.

— Отправишь курьера в «Грибсон».

В похоронной конторе, по отзывам, трудятся понимающие люди.

— Расходы пусть запишут на мой счет… — Виттар открыл альбом на последней странице.

Набросок, пара ломаных линий, за которыми просматривался тонкий девичий силуэт.

Показалось, знакомый, но… нет, показалось. У Торы совсем иная фигура. Более зрелая, женственная.

— Второго — к его матери.

— Сейчас?

Время позднее, но Виттар сомневался, что эта женщина спит.

— Сейчас. Пусть передаст…

Записку он написал на соседнем столе.

С женщиной стоило встретиться. Возможно, она знает что-то о девушке с последнего наброска. Или о старых пожелтевших синяках. Почему-то Виттару казалось, что эти два элемента взаимосвязаны.