Режимный апокалипсис

Приподняв сухую траву, Афанасий увидел узкую нору, удалявшуюся в направлении запретной зоны. Как же так получилось, что заключенным совершенно незаметно удалось прорыть ход через запретную зону и под тремя ограждениями с колючей проволокой, оборудованной, между прочим, сигнализацией?

– Замеряли длину подземного хода?

– Не только замеряли, но и пролезали через него, товарищ подполковник, – столь же бодро ответил начальник колонии.

Держался он бодро, можно даже сказать, по-молодецки. Побег заключенных настроения ему точно не испортил.

А ведь прекрасно осведомлен о том, что от заключения представителя Следственного комитета зависит его дальнейшая карьера. А она, судя по тому, что увидел Покровский, висела на волоске.

– И кто же пролезал? – хмыкнул Афанасий.

Евдокимов выглянул наружу и позвал:

– Капитан, подойди сюда!

Тот поспешно, выбрасывая вперед длинные конечности, устремился на зов и, согнувшись пополам, надломленным циркулем вошел в сруб.

– Что прикажете, товарищ полковник!

«А этот долговязый не столь флегматичен, как могло показаться поначалу, – посмотрел Покровский на вошедшего.

 – Переживаний, что плещутся в его слегка навыкате карих глазах, вполне хватило бы на весь оперативный состав колонии».

– Вот этот капитан пролез сквозь тоннель от начала и до конца, – сказал ему Евдокимов. – Егор, расскажи товарищу подполковнику, что там увидел.

– Ход узкий, примерно сантиметров семьдесят, не шире, но для человека средней комплекции это вполне преодолимо. Для двух беглецов это оптимальная ширина, но меня удивляет другое – как мог протиснуться третий беглец, осужденный Прохоров, он значительно крупнее остальных.

– В котором часу был побег? Хотя бы примерно можете сказать? – посмотрел Покровский на полковника.

– Где-то в темное время суток. Но место выхода они просчитали очень точно, с вышки его не заметить.

Присев на корточки, Афанасий посветил зажигалкой в глубину прохода. Горящий фитиль бросал рваные тени на глиняные стены узкого тоннеля, а желтый свет старался забраться как можно дальше, где и умирал, не в силах пробиться через плотную темень.

– Дальше не особенно разглядишь, – подсказал капитан. – Ход немного искривляется, уходит вниз метра на полтора, а потом идет прямо, а дальше – уже по восходящей.

– Целое интеллектуальное сооружение, я бы сказал, – пробурчал Покровский.

– Это уж точно.

– Как же ход не обвалился? Ведь не с подпорками же они его делали, в самом деле!

– Подпорки не нужны.