Рыжее (не)счастье императора

Он держит меня крепче, чем песчаные путы инспектора.

Ещё одна длиннобородая физиономия заглядывает в открытую дверцу, маленькие глазки плотоядно оглядывают меня.

– Ух ты, – восклицает он, демонстрируя в ухмылке жёлтые зубы. – Хороший куш тебе достался. Надо бы поделиться с братьями.

Из открытого рта доносится гнилостный запах. Я невольно съёживаюсь и задерживаю дыхание.

– Отвали, – почти добродушно изрекает сидящий напротив. – Это жена для моего старшего сына.

– Странный ты, я бы не удержался, – ощущение, что из его маленьких глазок вот-вот закапает масло, – Ты же новую одежду сам сначала носишь, а потом уже детям отдаёшь.

– Ну так надо будет, и эту сам сначала нахлобучу, – он кивает головой в мою сторону, – без твоей помощи.

Во мне нарастает злость. Наверное, настолько сильной ярости, я не чувствовала ещё никогда. Сдерживает только то, что я могу навредить Инспектору. Пока меня не трогают, я пытаюсь выиграть время и разобраться, кто тут главный. Я снова играю роль слабой девочки без искорки огня внутри.

Желтозубый после недолгих сетований исчезает в проёме, и вместо него в карету поднимается ещё один. И вот это без сомнения он – маг. Лицо без эмоций. Он сосредоточен, подпитывает свои творения.

Первый бородач двигается к стенке, освобождая магу место между собой и песчаными чудищами, спрашивает.

– С этим что делать будем?

Речь об инспекторе.

– Убьём, когда покинем город, – равнодушно отвечает маг.

– А почему не сейчас?

– Мощный маг, будет выброс силы. Выдадим себя. А ты не бойся, девочка. Будешь хорошо себя вести…

Я часто-часто киваю, и делаю максимально испуганные глаза. Поверьте, дяденька, от меня проблем не будет. Не думайте обо мне. Как тогда сказал Румер? Поддаваться, чтобы побеждать?

Глава 16. Спасение

Сижу, затаив дыхание. Я впервые в такой ловушке. Хорошо огрызаться на других людей, демонстрировать огонь, когда ты в своей среде, где тебя в худшем случае посчитают невоспитанной.

Я твердо знаю одно, планам бородатого на меня не сбыться. Не сожгу его и его сыночка, значит себя. От этого понимания почему-то успокаиваюсь. Вспомнилась песня менестреля, забредшего в нашу обитель: «Я умер до начала боя, и Смерть забыла про меня». По малолетству не поняла смысла, а сейчас словно окатило.