Рыжее (не)счастье императора

Но на этот раз я не стала поворачиваться, хотя очень хотелось увидеть маму. Глаза женщины были прямо передо мной, и я их узнала. Я уже видела эти большие серые глаза у другого человека. Сейчас, когда она пыталась сдержать слёзы, не показать свою боль, лицо её окаменело. И сама она застыла, как… истукан… став ещё более схожей.

*****

Очнулась я из-за спора, будить меня или нет, и, если нет, то кто меня понесёт.

Меня всё ещё потрясывало от откровения, пришедшего во сне. Хотя, какой это сон, это память. Янтарь добрался до меня второй раз за один вечер.

Рум и Рэйнер стояли лицом к лицу, довольно близко, сдержанно порыкивая друг на друга. Но мне нужен был другой человек и очень срочно. Вот прямо восемнадцать лет не нужен был, а теперь потребовался. Я протиснулась между этими двумя, инстинктивно прижимаясь к Руму. Выдержала знакомый фонтан мурашек, только что не цыкнула на них «тихо, не до вас».

– Грет! – тут же исправила на более вежливое. – Магистр Грет, мне нужно задать вопрос… наедине.

Видимо, что-то в моём голосе было новое, потому что инспектор послушно наклонил голову и велел остальным:

– Идите, мы догоним.

И пока Алия в сопровождении Рума и Рэйнера не отошла на достаточное расстояние, я жадно разглядывала лицо магистра. Как я могла с первого раза не признать сходство? Те же серые глаза, плотно сжатые губы, старающиеся скрыть эмоции. Истукан, одним словом.

– И долго ты собирался это скрывать? – впервые я обратилась к нему на ты, и впервые требовательным тоном.

– Что именно?

– Твоя мать была императрицей! Ты ведь мой брат? Почему не сказал сразу же?

– На это не так просто ответить.

Я не стала дёргаться и засыпать его новыми вопросами. Пусть сначала ответит на этот. Я просто уставилась ему в глаза, не позволяя отвести взгляд, молча, выжидающе.

Довелось мне когда-то заглянуть за кулисы бродячей театральной труппы. Пожилой мужчина готовил юношу к выходу на сцену. Тогда я и услышала странный совет, но кажется, только сейчас я поняла его смысл.

"Хочешь дождаться ответа, не суетись, держи паузу".

Инспектор то хмурился, то пытался принять свой обычный примороженный вид, но я молчала, сверля его взглядом, и он сдался:

– Ну, на тот момент у меня не было к тебе братских чувств.

– И поэтому ты хотел убить мою мать?

Он дёрнулся, как от пощёчины, и посмотрел на меня так, что, если бы не моя праведная злость, я бы с удовольствием провалилась под землю. Но нет, права была я, пусть сам проваливается.