Огонь, пепел и ветер

Ступая по темным галереям, Агата размышляла о том, к кому она может обратиться. Кира Аверина она почти сразу отмела. Она едва его знала, и, если не считать одного единственного танца на балу, едва ли их общение можно было назвать приятным. Впрочем, он заступился за невест, когда дракон-император пожелал отправить их вглубь Драконьего ложа, едва они вернулись с долгих скитаний по Лунному острову. Получается, он пытался их защитить? Или же его беспокоила одна только Елена, которая была его сводной сестрой, и которой досталось сильнее всех остальных тогда.

Сразу после отравления она бы точно не выжила, оказавшись в подземельях.

Агата не знала, где находятся покои Кира Аверина. Да и, что бы все подумали, если бы она явилась к нему посреди ночи? Ее репутация и так основательно потрепанная ферховой прогулкой с Фролом Зерионом и ночами в опочивальне дракона-императора была бы окончательно разрушена.

Много раз Агата думала, о том, чтобы открыться Фролу Зериону. Почти каждый их разговор, когда он ласково улыбался ей и тепло смотрел в глаза, в груди у нее свербело от желания все ему рассказать, но какие-то сомнения, грызущие ее изнутри, не давали ей этого сделать.

Предостережение Миры о котором она вспомнила добавило поленьев в костер ее терзаний. И, да, он тоже был мужчиной, хоть и принял обет безбрачия. Заявляться к нему посреди ночи было точно не лучшей идеей. К тому же, она не знала, куда идти.

Оставалась графиня Дэву. Она была опытной и взрослой женщиной, чем-то напоминавшей Агате мачеху, и точно должна была знать, как поступить правильно.

Агата пошла к ее покоям, они находились там же, где и опочивальни невест.

Дойдя до высоких резных дверей, ведущих в комнату графини, Агата замерла. Она даже подняла руку, сжав пальцы в кулак и намереваясь постучать, но в последний миг остановилась.

Она вдруг представила, как графиня Дэву открывает ей сонная и заспанная, сурово смотрит на Агату, а затем бранит совсем, как мачеха. Желание идти к ней посреди ночи, тут же развеялось, как туман на рассвете.

Агата в нерешительности отошла. Ее все еще сжимало изнутри невыносимой тревогой. Жажда облегчить сердце и сбросить с него гнетущий камень рвало ее душу.

Оставался последний человек, способный ей помочь. Пройдя по коридору, Агата остановилась у комнаты Елены.

Когда она только познакомилась с княжной, та показалась ей ужасно самоуверенной и надменной, ставящей себя выше всех прочих.