Огонь, пепел и ветер

Его пальцы с длинными когтями нежно сжимали тонкую, как птичья лапка, руку старухи.

– Все будет хорошо, ты обязательно выздоровеешь, и мы снова будем гулять по саду возле дворца, – сказал он.

– Андроник, от этой болезни нет лекарства. Ею болеют все люди. Это старость вот и всего. Я вряд ли уже смогу встать с постели, но это не страшно. Это ничего.

– Нет. Не правда, ты не умрешь!

– Все умирают. Вы это знаете. Обещайте, что когда меня не станет, вы не забудете всего, чему я вас учила, и будете добрым и милостивым драконом-императором, будете защищать Империю от врагов, но сами не станете затевать новых войн.

Губы мальчика задрожали. Он сильнее сжал ладонь старухи.

– Ты была единственной, кто нас любил и, кто был рядом несмотря ни на что. Ты всегда видела и знала, какие мы на самом деле, но не боялась нас. Как мы будем жить одни без тебя?

– Вас будет любить еще множество людей. Уже сейчас все жители Империи преклоняются перед вами и дарят свою любовь. К тому же, рядом останутся служители, мои дочери и сестры.

Старуха прикрыла глаза, словно безмолвная беседа ее утомила. Повернувшись на бок, мальчик обнял ее, обхватив руками, ссохшееся субтильное тело. Он закрыл глаза, и вскоре уснул.

Солнце медленно гасло. Постепенно стало совсем темно, а затем забрезжил рассвет. Первые лучи упали на прикрытые веки. Он потер глаза и сел. Затем испуганно обернулся. Кроме него на кровати никого не было. Там, где лежала Селена остались лишь скомканные простыни.

– Ваше величество, вы проснулись? – к нему подошла юная девушка в одеждах из белого шелка, с звенящими серебряными браслетами на руках. Ее волосы были алыми, как всполохи рассвета за окном.

– Октавия, мы тебя не заметили... А где Селена?

– Бабушки не стало, – девушка опустила глаза.

Он сжал пальцами подушку. Когти прошли сквозь тонкую ткань, и та взорвалась, осыпав все кругом гусиными перьями.

Октавия слегка заметно нахмурилась. Она не выглядела испуганной, скорее сосредоточенной и настороженной.

– Бабушка не хотела бы, чтобы вы печалились или злились. Пойдемте, я отведу вас на трапезу, а потом мы выйдем в сад.

Склонившись над ним, она протянула ему руку. Мгновение он смотрел на предложенную ему ладонь, затем дернул головой, хрустнув шеей.

– А нам дадут медовых колец? – спросил он.

– Да, но не слишком много. Сладкое для вас вредно.