Сбежавшая невеста

Я потёрла виски и, прогнав эти глупые мысли, встала, чтобы проверить, высохло ли платье. Оно все ещё было мокрым. И чтобы не сидеть у костра весь день, я пошла прогуляться, направляясь в сторону, противоположную той, куда ушел Натаниэль.

Пройдя немного вперёд, нашла небольшую полянку, которая была, словно ковром, укрыта растущими на ней белыми и фиолетовыми мелкими цветами, похожими на колокольчики. И чтобы хоть как-то занять время, я принялась плести из них венок.

Сначала сделала венок для себя и надела его на голову.

Потом сплела такой же, только маленький для горгула, чуть поменьше для Берта и большой венок для кота. И в конце задумалась о том, стоит ли делать украшение для Натаниэля.

Решив, что, наверное, все-таки это будет смотреться глупо, я взяла сплетенные венки и пошла обратно.

Уже издалека заметила крепкую мужскую спину, которая так и притягивала мой взгляд.

Почувствовав, что я на него смотрю, Натаниэль обернулся, и я вновь утонула в холодном штормовом море чужих глаз. Удивительные сине-серые, ледяные, холодные и в то же время обжигающие.

..

Пока шла, думала о том, как в одном взгляде могут сочетаться такие несовместимые вещи. От этих мыслей меня отвлёк его голос:

— А ты знаешь, что те цветы, из которых ты сплела венок, называются «Разбитое сердце», и девушка, надевшая такой венок, обязательно должна поцеловать первого встречного мужчину, иначе всю жизнь ей будет не везти в любви....

И маг направился ко мне, двигаясь словно хищник. Его движения были опасными, уверенными, и что-то такое было в его взгляде, что я так и осталась стоять, замерев и держа цветы в руках.

Когда пальцы Натаниэля дотронулись до моего подбородка, из легких исчез весь воздух, а сердце зашлось пойманной в силки птицей. Кажется, время замерло, остановившись и потешаясь надо мной.

Секунда тянулась за секундой, и ничего не происходило. Мужчина пристально смотрел на меня, а я была не в силах ни отойти, ни остаться. И пока я пыталась сохранить остатки разума и девичьей чести, собираясь с силами, чтобы сделать шаг назад и не допустить этого поцелуя, горячие настойчивые губы смяли мои, отчего я рвано выдохнула, раскрывая свои губы навстречу поцелую.

А мужчина, будто только этого и ждавший, углубил его. Рука Натаниэля легла мне на спину, обжигая через тонкую ткань рубашки. Мои ноги подогнулись, и если бы не крепкие руки, что держали меня, прижимая к себе, я, наверное, упала бы. Казалось, весь мир замер, и сейчас в нем есть только мы двое.