Враг мой – муж мой

– Бежав, я спасу себя, но Элэйсдэйр окажется в руках Медведя. И больше ничего нельзя будет изменить.

Глава 22. Леолия сходит с ума

Фиолетовые свечи горели ровно, без копоти и треска. Ровный хор женских голосов отражался от каменных сводов, усиливаясь. Королева Леолия в чёрном платье и вуали, неподвижная, бледная, словно бы уже умерла, неподвижно стояла рядом с супругом. Строго говоря, королевой называть её было ещё рано, так как сам ритуал коронации совершён не был. Но королевство ни на минуту не может оставаться без монарха.

– Прими, всемилосердная, души идущих к тебе, – высокий скорбящий голос резал души, словно острый нож.

Король Эстарм, зашитый и загримированный, держал завязанными руками горящую свечу. Его гроб был обит вишнёвым бархатом – цвет убиенного. Следствие довольно быстро выяснило, что смерть короля была делом рук самого короля: в Оранжевый кабинет никто кроме него не заходил. Видимо, чаша терпения и скорби Эстарма переполнилась. Однако, во избежание сплетен и осуждения, народу объявили об убийстве.

Рядом, тоже вишнёвый, высился гроб наследного принца. Ледяные погреба хорошо сохранили Америса, и его до сих пор не коснулось тление. Мертвенно-бледный, холодный, он казался прекрасным принцем из сказок. Золотые волосы переливались в отблеске свечей.

– Мы долго брели, спотыкались и падали. Мы шли к тебе, о матерь наша! – выводила дева Касьяна низким голосом.

– А-а-а, – печально вторили другие.

«Он погиб из-за меня, – думала Леолия. – Он приходил ко мне и просил прощения… Но я не простила… Ему не к кому было больше обратиться, и он пришёл ко мне… Но я его не приняла».

Слёз не было. Она их выплакала за ночь.

Вчера Эйдэрд, сдержав слово, явился и отчитался о допросах и расследовании, но держался прохладно и отстранённо. Как будто она уже была королевой, а он – лишь одним из щитов. Леолия выслушала доклад герцога молча, не поднимая глаз. «Ну обними же меня», – думала тоскливо. Но он не обнял. И ей стало холодно. Сейчас Эйдэрд стоял рядом, плечом к плечу с ней, но даже не поворачивал головы в её сторону.

– Прости нам ошибки, мы все – лишь люди…

«Ты был плохим королём. Ты был плохим отцом и плохим мужем, но я всё равно люблю тебя. Я не успела сказать тебе этого. Ты во многом ошибался, но ты не был злым. Причиняя зло, ты хотел добра. Прости меня, папа».

Молитвы закончились. Королева подошла и, наклонившись, поцеловала отца в лоб.

– Прости меня, – шепнула, – я тебя люблю.

Остальные целовали руку в парчовом дорогом камзоле.