Враг мой – муж мой

Растёр ладонью костяшки пальцев, начинающие кровоточить от удара. – Отныне вы должны спрашивать у меня разрешения на любой выход. Стража у ваших покоев не выпустит вас без моего позволения даже в коридор. Вы поняли, принцесса? Выйти в сад, к обеду или ужину – любой ваш шаг вне ваших комнат требует моего разрешения.

Леолия стиснула кулаки, вонзив ногти в ладони и наклонилась к нему, чувствуя, как ярость клокочет, стремясь вырваться.

– Ни за что! – крикнула она в бешенстве. – Вы забыли, что я – дочь короля!

– А я – ваш муж.

– Вы не муж! – прошипела девушка, дрожа от бешенства. – Вы мерзкий, гадкий, отвратительный тиран!

Эйдэрд саркастично выгнул бровь.

– Вот как? Ну что ж. Так нам обоим будет проще. Я не меняю своих решений, принцесса. Удивительно, что ваш строптивый норов не смогли усмирить даже милосердные сестры. Но если это не удастся и мне, то вам придётся наслаждаться участью вечной узницы. Вы поняли меня?

Леолия отвернулась. Как же она его сейчас ненавидела! Но супруг силой развернул её к себе и, зафиксировав подбородок принцессы железными пальцами, поднял её лицо, заставляя взглянуть на него.

– Я не услышал вашего ответа, – жёстко и холодно напомнил Медведь.

«Он дрессирует меня, как собачонку», – поняла Леолия, буквально захлёбываясь в ненависти.

Карета, видимо приехав, остановилась.

– Ну же?

Герцог демонстрировал ожидание, и девушка поняла, что он готов просидеть в карете столько, сколько понадобится.

– Я поняла вас, – процедила сквозь зубы.

– Вот и славно, – кивнул Медведь, отпуская.

А затем вышел и подал ей руку как ни в чём ни бывало. С трудом сдерживав желание вцепиться ему в лицо ногтями, Леолия гордо покинула карету. Герцог молча проводил супругу в её покои по Розовой лестнице Девичьей башни. Принцесса так же не проронила ни слова и ни разу не посмотрела на него.

– До встречи за обедом, Ваше высочество.

– Я не голодна.

– Мне на это плевать. Вы не поняли ещё, что отныне вы сами ничего не решаете? Тогда вы ещё более глупы, чем кажетесь.

Когда за ним закрылись двери, Леолия зарычала как раненный зверь.

– Урод! Какой же ты урод!

Ей вспомнилось, как вчера она сама целовала его, и девушка содрогнулась от отвращения. Слёз не было – их выжгла ненависть.