Враг мой – муж мой

Он усмехнулся, глаза его блеснули хищным, опасным огнём.

– Маленькая, глупая пичужка, – прошептал герцог, а затем наклонился ещё ниже и коснулся лбом её лба. Вблизи его глаза оказались ещё опаснее и чернее. – Как же тебя угораздило попасться в сеть?

Губы его, твёрдые и тёплые, всё-таки коснулись её губ, раскрывая их, как лепестки цветов. И все мысли покинули голову девушки. Голова закружилась, Леолия забыла кто он, и кто она. И хотелось лишь, чтобы эти горячие руки никогда не отпускали её, а поцелуй – не заканчивался.

Мир уплывал.

Когда Эйд всё же её выпустил, девушка невольно потянулась к нему, а потом пошатнулась. Всё плясало перед глазами. Леолия осторожно опустилась в кресло и закрыла лицо руками.

Лучше бы он её убил!

Как он смог догадаться, что её тянет к нему, как корабль к рифу?

Неужели это так видно?

И что теперь, когда все покровы сняты, делать?

Девушку испугала его власть над ней, над её телом. Разум продолжал твердить, что герцог – её злейший враг. Самый безжалостный, самый опасный из врагов.

А тело не желало в это верить. И сердце тянулось под его защиту, под тепло его холодных глаз-омутов. И душа льнула к Медведю.

Леолия отняла ладони от лица, намереваясь потребовать от жениха, чтобы он никогда – Никогда! – больше не касался её. Но комната оказалась пуста: Эйдэрд вышел абсолютно бесшумно. И это оказалось обидно. До слёз.

Принцесса была согласна выйти замуж за Калфуса, блюдя интересы своей страны. Не испытывая к нему ничего, Леолия рассчитывала сохранить разум и хладнокровие, необходимые, чтобы не попасть под влияние супруга.

Или, например, выйти замуж за Ларана. Лёгкий, как мотылёк, Морской герцог не внушал девушке опасений. С ним можно было смеяться и дурачиться, можно было даже поцеловаться шутя.

Но Эйдэрд…

Опасный хищник, властный и… убийца её брата. Она была почти уверена в этом. Почему, ну почему именно он решил жениться на ней? И как теперь удержать себя в собственной, а не его, власти? Как можно было полюбить такого страшного и высокомерного человека? Как можно было его не любить…

Леолия коснулась пальцем губ.

Они горели как в лихорадке.

Проклятый герцог! Она могла бы, в интересах королевства, отдать своё тело на его ложе. Если бы только тело не горело теперь таким огнём и желанием. Это пугало её.

– Ваше высочество?

В приоткрытую дверь заглянула Ильсиния.

– Позволите я вам помогу переодеться?

– Я не стану переодеваться, Ильсиния. Это будет моим траурным свадебным платьем.