Враг мой – муж мой

И непременно ночью, в свете полной луны, пении соловьёв и аромате сирени. Серебряного коня не было, герцог не был прекрасен, принцем он тоже не являлся. Но всё остальное в наличии имелось: аромат отцветающих гроздьев, треск соловьиной братии и прекрасно-ужасная принцесса.

Кровать действительно нашлась всё на той же ирисовой клумбе. По-видимому, лекарь опасался ухудшения самочувствия пациентки, а потому не торопился с приказом убрать мебель.

– Отвернитесь, – потребовала Леолия, когда Эйдэрд опустил её на одеяло.

Герцог послушался. Удивительно.

Принцесса сняла с себя платье, затем все, кроме одной, нижние юбки. Корсет, зашнурованный на спине, самой стянуть было невозможно. Ничего, как-нибудь переспит в нём. Юркнула в постель.

– Спокойной ночи, герцог, – намекнула прозрачно.

– Спокойной ночи, принцесса, – не понял намёка он, подошёл к стоящему неподалеку креслу, тому самому, где Ларан застал пробуждение девушки, и опустился в него с явным намерением остаться.

– Вы можете идти.

– Могу, – согласился Эйд, не двигаясь.

Леолия закусила губу, но переспорить Медведя?.. Видимо, невозможно.

Несколько минут она честно пыталась уснуть, но корсет давил на грудь и рёбра немилосердно. Днём девушка почти не замечала его тисков, однако ночью… В тесных китовых объятьях лёгкие начали болеть. Леолия долго ворочалась, пытаясь устроиться как-нибудь так, чтобы корсет мешал сну по возможности меньше, и вдруг…

– Разрешите вам помочь.

Герцог откинул одеяло и наклонился к ней. Во рту тотчас пересохло, сердце гулко ударилось в рёбра.

– Не… – начала было она, однако Эйд легко перевернул девушку на живот и тотчас стал расшнуровывать корсет.

Она дёрнулась было, но Медведь придавил её плечо лапой. Пришлось покориться. Когда корсетные оковы спали с сорочки, принцесса облегчённо вдохнула полной грудью. И тут же натянула одеяло почти до ушей.

– Какая гадость, – проворчал Эйдэрд, рассматривая проклятый пластинчатый дамский доспех, который держал в руках. – В Медвежьем щите дамы не носят корсетов.

– Зато он держит девушке осанку, – пропищала Леолия из-под одеяла, тщательно скрывая красные щёки, но парадоксальным образом испытывая благодарность к этому чудовищу.

Он фыркнул.

– С вашим характером осанка вас не сделает краше.

– Ну, другим помогает. Не все же так безобразны, как я, – Леолия устало пожала плечами и отвернулась на бок так, чтобы не видеть грубияна.

Очевидно, ночевать ей придётся под его бдительным оком.