Мой бесполезный жених оказался притворщиком

– Я такого не говорила, – попыталась возразить Евжена, но Платон не дал ей и слова вставить.

– А ты, сестренка, меня любишь и точно не хочешь, чтобы я так бесславно погиб, – самодовольно протянул он. – По-моему, вопрос решен.

– Эта кровать уже занята.

– Кем?

Я пощипала себя за переносицу, чтобы успокоиться. Весь этот разговор с самого начала не имел никакого смысла. Никто не разрешит Платону жить в одной комнате с девушками, какую бы сцену он ни закатил по этому поводу. Куда скорее его просто выкинут из академии.

Он это знает.

Я это знаю.

О чем мы вообще спорим?

– Нашей соседкой. Которая задерживается по семейным обстоятельствам. Но она обязательно приедет. И ей нужно будет где-то жить. Понимаешь?

– Я с радостью уступлю ей свою кровать.

– Ты только что сказал, что находиться в твоей комнате опасно для жизни! Неужели тебе совсем не жалко бедную беззащитную девушку, которую ты хочешь обречь на такие страдания?

Платон задумался.

В романе раскрытию его характера была посвящена значительная часть повествования.

И сейчас я пыталась сыграть на его лучших чувствах. Одна только мысль о том, чтобы поставить кого-то в столь опасное положение должна была глубоко задеть Платона. Его чувство справедливости не могло позволить ему и дальше сидеть сложа руки. Он должен был встать, вернуться в свою комнату и попытаться как-то урезонить своих соседей, пока они не втянули в свое противостояние кого-нибудь еще.

Вот только.

– Да нет, не особо, – наконец сказал он. – Почему мне вообще должно быть ее жаль? Я ее даже не знаю.

Ох, подумала я, это ты сейчас так говоришь, но просто подожди, просто подожди, я мысленно прикинула, сколько времени у нас осталось до завтрака, просто подожди буквально полчаса.

***

– Почему ты сидишь за нашим столом? – приподняв бровь поинтересовался Платон.

По дороге в столовую мне удалось причесать его и перевязать ему галстук, так что теперь он выглядел пусть и усталым, но по крайней мере не походил на призрака.

– Именно потому что у меня их так много, – Иларион сердито ткнул в его направлении вилкой, – я не могу сидеть с ними. Чтобы не обидеть никого из них, ясно? Я не жду, что кто-то вроде тебя поймет.