Мой бесполезный жених оказался притворщиком

Это должно было случиться уже завтра.

– Дафна, – позвала Евжена, когда мы уже погасили свет в комнате и легли в кровати. – Эй, ты спишь?

– Нет.

– А знаешь, какой сон может присниться на новом месте?

Мне захотелось накрыть голову подушкой.

Нечто похожее мне говорила Фекла в мой первый день в поместье графа.

– Дай угадаю, – кисло протянула я. – Мне приснится суженый, да?

– Именно!

Вот только в тот раз мне снилась какая-то чушь. И потом тоже. Это было мало похоже на сладкие мечты о любви, куда скорее на кошмары.

Сейчас я даже не могла вспомнить, что именно мне снилось.

– Знаешь, что я думаю? Я думаю, это полная ерунда, – сказала я.

– Ну не знаю, – протянула Евжена. – Вот моему дедушке в его первую ночь в академии приснилась бабушка. Я имею в виду, ее буквально затянуло в его сон и выплюнуло посреди его комнаты.

– О, конечно доказательство, – согласилась я. – Доказательство того, что твой дедушка невероятно хитер.

И я оказалась права.

Это была одна из немногих ночей – совершенно без сновидений.

***

Женская форма академии для теплого времени года включала в себя бежевые блузку и гольфы, темно-синюю юбку ниже колена, простые черные туфли и синий платок, который полагалось повязывать поверх блузки на манер галстука.

С ним-то я и мучилась, когда дверь нашей комнаты распахнулась, являя недовольную физиономию Платона.

Взгляд Евжены поплыл, словно она увидела нечто прекрасное, и она немедленно принялась трясти головой, отмахиваясь от надоедливых мыслей.

И правильно делала.

Ничего прекрасного в Платоне не было.

Он снова выглядел как бродяга в мятой рубашке, сбившемся, кое-как перекрученном форменном галстуке и с такими мешками под глазами, словно он спрятал в них своих соседей по комнате.

– Причешись! – рявкнула я.

Платон обиженно засопел и прочесал волосы пятерней.

Лучше не стало.

Этот парень просто безнадежен.

Он прошелся взглядом по потолку, стенам, мебели. Затем он невозмутимо прошествовал к свободной кровати и рухнул на нее, подложив руки под голову и согнув одну ногу в колене.

– Я вижу, тут не занято, – сказал он. – Так что, уверен, никто не будет против, если я сюда перееду.