Мой бесполезный жених оказался притворщиком

– Это барышня Флор-

– Живее! Барышня Флорианская, Дафна Михайловна!

– Это барышня Флорианская! Дафна Михайловна, Ваше Высочество! – едва ли не плача заорал несчастный на весь зал и немедленно сжался от осознания того, что в общем и целом это можно было расценить как то, что он орал на цесаревича. – Можно, можно я теперь пойду?

– Свободен, – любезно разрешил цесаревич.

– Что ж, – следом он наградил меня дружелюбной улыбкой, его глаза буквально сияли, словно только ради меня одной он посетил это занимательное мероприятие, – теперь, когда мы знакомы, – он поклонился, подавая мне руку и для верности прокашлялся, – позвольте пригласить вас на первый танец.

Это шутка какая-то?

Я же точно помню, что в романе эта сцена выглядела в точности до наоборот.

Мне хотелось сказать – бабулю свою пригласи.

Молчи!

Лучше уж упасть в обморок.

Я же не разобью себе голову в процессе, да?

– Барышня занята! – рявкнул прямо мне в ухо подошедший со спины Платон. – Первый танец с барышней танцую я.

Несколько женских голосов издали протяжные стоны разочарования.

Вокруг нас медленно образовывалось пустое пространство.

Ну, конечно.

Танцы – это скучно.

Драка – куда веселее.

– Я не могу заставлять барышню отказываться от своего слова, – невозмутимо сказал цесаревич, хотя весь его вид заставлял усомниться в этом утверждении. – Дафна Михайловна, приглашаю вас на второй танец.

– Второй танец она тоже танцует со мной.

– Третий?

– Она танцует все танцы со мной!

Иларион распрямился и скрестил руки на груди.

Он прищурился и поджал губы.

Он походил на обиженного щенка которого Платон от души пнул ботинком. Со скидкой на то, что настоящего щенка Платон бы не пнул ни за что в жизни, разумеется.

– Может, ты дашь барышне самой высказаться? – возмутился цесаревич.

Да ладно, я пока со всем согласна.

– Тебя нет в танцевальной книге. Исчезни! – отмахнулся Платон.

– Да ты вообще соображаешь, с кем разговариваешь?

– С ос-

Знаете, бывают такие моменты, обычно их показывают в кино.

Кажется, ты убрался, подмел, но потом еще долго ловишь блеск крохотных стеклянных пылинок то тут, то там.

Момент о котором я говорю – это момент, когда вы успеваете поймать стакан в полете.