Мой бесполезный жених оказался притворщиком

Ее репутация была под угрозой. Подумать только, какой скандал, она не смогла сосватать самого завидного холостяка империи. И это лучшая сваха? Ха!

Да кто вообще к ней после такого пойдет!

Отчаяние было столь велико, что ей оставалось только признаться в собственной беспомощности.

– Мне больше некого вам предложить, – сказала она, с тоской взирая на собственное отражение в хрустальном шаре, и следом добавила: – Если только себя.

– Хм, – заинтересованно обронил граф.

И, честно говоря, что-то подсказывает мне, что в тот момент он подумал – действительно, если эта женщина терпела мои выходки на протяжении всего этого времени, в ней определенно что-то есть.

Например, стальные нервы.

О, кажется, у меня был похожий пункт.

Ну или он и правда влюбился в нее.

Граф Флорианский и его избранница сыграли пышную свадьбу, а Дафна вошла в семью графа, как его приемная дочь.

В тот день небо рыдало проливным дождем, молния ударила в крышу храма, а уровень воды в реке приблизился к той отметке, когда стоит начинать опасаться очередного наводнения, но Дафна была слишком мала, чтобы обращать внимание на подобные знаки судьбы.

К тому же, стоило ей только выйти из кареты, как появился реальный повод для расстройства. Ведь она увидела человека, которого невзлюбила с первого взгляда.

Своего сводного брата – Платона Михайловича Флорианского.

С этим его отвратительно надменным выражением лица, совершенно не подходящим к его положению в доме графа.

Его мать умерла при родах, из-за чего день его рождения для его отца, был одновременно и днем траура.

Граф с самого детства холодно обращался с сыном, перекладывая свои родительские обязанности на прислугу и приглашенных учителей, которые, пользуясь тем, что ему ни до чего не было дела, нередко бывали излишне требовательны, а порой и откровенно жестоки в своих методах воспитания.

К тому же даже при всем желании графу было попросту некогда заниматься Платоном.

Он постоянно пропадал в военных походах.

По сути они с сыном были друг другу совершенно чужими, и имели друг о друге крайне скверное мнение.

Даже вновь женившись, граф не смягчился, направив те крохи любви и нежности, что ему удалось сохранить в сердце, на новую жену и падчерицу.

Дафна терпеть не могла Платона, и это чувство было совершенно взаимно.

В конце-концов, когда отец говорил, что вскоре у Платона появится партнер по играм, он ожидал увидеть… собаку.

А не вот это вот.