Мой бесполезный жених оказался притворщиком

Но, как говорится, никому не может везти вечно, и рано или поздно до всякой капусты доберется какой-нибудь козел.

Однажды к матери Дафны обратился граф Флорианский.

Прославленный маршал завершил очередную войну безоговорочной победой Мариинской империи и триумфально вернулся в столицу только для того, чтобы понять, что в процессе бесчисленных завоеваний он, кажется, кое-что упустил.

Возможно, на эти мысли его натолкнул вид обветшалого поместья.

Или косые взгляды соседей по театральной ложе на премьере постановки, посвященной Дню основания Мариинской империи.

Или то, что прислуга за годы его отсутствия практически разбежалась, не забыв прихватить перед побегом что-нибудь поувесистее из посеребренной или позолоченной утвари.

А возможно свою роль тут сыграл его сын – Платон.

Который рос как сорняк, выглядел как бедняк, и на всякого глядел так, словно прикидывал, с какого расстояния он сможет завалить его контрольным в голову. Из рогатки, разумеется, большего вся эта челядь, ясное дело, не заслуживала.

Мальчику определенно не хватало мягкой женской руки, способной сгладить особенно острые углы.

Ремень тут не помогал от слова совсем, ведь граф Флорианский уже – пробовал.

Справедливо рассудив, что со смерти графини Флорианской прошло уже почти двенадцать лет, боль и тоска от потери немного притупились, а шушуканье на балах стало просто невыносимым, граф принял решение жениться снова. Вот только его требования к будущей супруге были так многочисленны и противоречивы, что мать Дафны разве что волосы на себе не рвала от досады – ни одна из предложенных кандидаток не нравилась графу.

Он насмехался над предсказаниями, кривил лицо, был показательно груб, и, не стесняясь в выражениях, высказывал свое мнение прямо в лицо очередной обескураженной молодой барышне, купившейся на его красоту и богатство.

– Эта сударыня необъятна и широка как река.

– А эта одета как моя покойная бабуля. Когда та лежала в гробу.

– Так заискивающе улыбаются только куртизанки. Вы ошиблись дверью, мадам.

Хрустальный шар под пальцами матери Дафны пошел трещинами, а на ее идеально очерченных глазах с кошачьими стрелками навернулись едва заметные слезы.

В помещение самоуверенной походкой вплыла госпожа Люта фон Тройлль.

– А эта ничего, – отметил граф, – если бы я, конечно, искал пугало, чтобы распугивать в саду ворон.

Одним словом, варианты закончились очень быстро, но граф Флорианский все также потягивал чай в приемной магического салона.

Мать Дафны не знала, что делать.