Мой бесполезный жених оказался притворщиком

– Милый, – позвала она, сместившись на табурете так, чтобы всем корпусом повернуться к Лукьяну, теперь ее голос изменился, он звучал знакомо, даже слишком похоже, и все же чуждая ему кокетливая интонация оставляла после себя кислое послевкусие.

– Милый, мне идет это платье? Ох, наверное, тебе оттуда не разглядеть. Подойди поближе.

Она похлопала ладонью по пустующему месту на табурете рядом с собой и сладко улыбнулась.

Какая самоуверенная.

Лукьян прислонился к дверному косяку, покачивая тростью в воздухе.

Ощущение навалившейся на разум тяжести было таким давящим, что ему пришлось несколько раз крепко зажмуриться и проморгаться.

Может, оно бы и сработало, если бы в его голове и без того так не голосили все кому не лень.

А так.

Лукьян недобро прищурился.

– А наглости тебе не занимать, – отметил он.

Улыбка на лице потусторонней собеседницы застыла. Её челюсти плотно сомкнулись, истончая скулы. Глаза почернели, выдавая волнение.

От сгустившейся в помещении магии можно было поджигать свечи.

– Мил-

– Не стоило натягивать это лицо, – улыбнулся Лукьян.

На полу замельтешили крохотные черные точки, и присмотревшись, легко было понять, что это – пауки. Конечно, при таком соседстве, какие ещё насекомые могли бы тут завестись?

Паучиха медленно поднялась с табурета.

Смекнув, что еда не желает прыгать прямиком в ее желудок, она решила сама сделать первый шаг.

Ещё челюсти раздвинулись, являя голодное нутро.

Ее пальцы заострились.

Ее глаза расползлись по лицу.

– Ох, вот спасибо, теперь совсем не похожа.

Паучиха приготовилась к прыжку.

Лукьян медленно вытащил лезвие из трости.

– Знаешь, – сказал он, разглядывая пляшущие на металле блики, – в природе водятся пауки-птицееды, но ты, – уголки его губ выровнялись, а морщинки возле глаз разгладились, – ты, уж извини, определенно не из их числа.

Глава 40

Если бы сны были материальны, они бы уже задушили меня подобно змеям. К счастью, это были всего лишь эфемерные сюжеты, не способные принести с собой ничего, кроме искреннего желания как следует потрясти головой по при пробуждении.

Так сильно, чтобы из этой головы вылетело вообще все до последней мысли. Так или иначе – терять мне все равно было особо нечего, потому что тех мыслей там было кот наплакал, а умных и того меньше, считай, что и вовсе нет.