Мой бесполезный жених оказался притворщиком

– Садовника Кручинина, который при встрече каждый раз обещает отходить нас метлой, по слухам наполовину тролль и считает завитые усы последним писком моды?

– Так почему? – сокрушенно вздохнул Иларион, не обращая на слова Платона никакого внимания, вместо этого устремив полный обиды взгляд в мою сторону. – Почему он, а не я, Дафна?

– Потому что мне нравятся жалкие парни, – брякнула я.

– Но симпатичные, – поддержал Платон. – А не как ты.

И от души хлопнул по плечу Лукьяна.

На самом деле, это было немного несправедливое заявление.

У Лукьяна и Илариона было много общих черт, если не брать в расчет цветовую гамму. Разрез глаз, овал лица, скулы. Было легко догадаться, что они родственники. И в то же время это было удивительно. По крайней мере для меня. Ведь Иларион был копией своей матери, а Лукьян, по его словам, был похож на свою, которая приходилась сестрой императору, а с императрицей не имела даже дальних родственных связей.

Впрочем, наверняка разгадка здесь была предельно проста.

Они много времени проводили вместе, а когда люди проводят много времени вместе, создается впечатление, что они и в самом деле ужасно похожи.

Многие отмечали наше с Платоном сходство, хотя заключалось оно преимущественно в том, что по поводу и без мы оба всегда готовы были премезкенько подхихикивать.

– У всех вас политическое мышление пятилетних, – вмешалась Евжена. – Почему такие важные вещи, – она сделала паузу и глубоко вздохнула прежде, чем до предела понизить голос, – как обман Ее Величества вы обсуждаете здесь?! Где буквально кто-угодно может вас подслушать! И что куда важнее, – ее взгляд уперся в меня, – как вы планируете решить вопрос с бумагами?

– Какими бумагами?

– Помолвка, – менторским тоном сказала Евжена, – это не просто твое заявление о ее существовании и меланхоличное игнорирование этого вранья со стороны Лукьяна.

– У ректора в кабинете есть гербовая бумага, – сказал Иларион. – Я точно видел.

– Я подпишу за отца, – отмахнулся Платон. – Там не слишком сложная подпись.

– Это подделка документов!

– Там будет написано “Граф Флорианский”. Я тоже граф Флорианский. Это не подделка, а неточность.

– Я подпишу за себя, больше с моей стороны все равно подписывать некому, – сказал Лукьян.

Повисла оглушительная тишина.

– Да кто во все это поверит? – фыркнула Евжена.