Мой бесполезный жених оказался притворщиком

Императрица Лисафья Андреевна не была жестокой или злой, она не играла никакой значимой роли в сюжете, и все же я не могла отделаться от ощущения того, что ее стоит опасаться, даже если объективных причин сомневаться в ее доброжелательности не было.

Я не могла не отметить, что Иларион был очень похож на нее. У императрицы были такие же светлые волосы и зеленые глаза, тонкие губы и персиковый цвет лица. Но в отличие от Илариона у нее был пристальный цепкий взгляд, от которого ничто не могло ускользнуть.

Она быстрым движение схлопнула веер, который не мог не привлечь мое внимание, потому что в последние годы в моду вошли нескладные модели с небольшим тонким зеркалом, расположенным по центру, но у императрицы веер был самым обычным, без зеркала. Кажется, Гордей Змеев надумывал лишнего. Императрице было совершенно плевать на моду. Можно было успокоиться и забыть о том, насколько нелепым было мое платье.

Императрица тоже улыбнулась, искренне сморщив уголки глаз, и у меня немного отлегло от сердца.

– Разве я такая страшная? – лукаво спросила она. – Кажется вы совсем не рады видеть меня, барышня Флорианская.

Я уже весь мозг себе сломала, пытаясь решить, как себя вести, но так ничего и не придумав, сдалась.

Если мне суждено смертельно оскорбить императрицу, значит я смертельно оскорблю императрицу.

– Я прошу простить мое невежество, – сказала я. – Я редко бываю в свете и мне бы не хотелось омрачить ваше настроение какой-нибудь глупостью.

– Вы омрачите его только в том случае, если и дальше будете стоять так далеко, что мне придется напрягать и слух и голос, чтобы поговорить с вами, – сказала императрица и поманила меня рукой в беседку. – Идите сюда, барышня Флорианская, не то боюсь вам там напечет голову, ведь у вас нет ни зонта ни шляпки для того, чтобы так долго стоять под солнцем.

Ах, кажется на мой нелепый внешний вид все же обратили внимание.

Я не забыла сделать еще один реверанс в благодарность за приглашение и расположилась за столом напротив императрицы, мгновенно ощутив блаженство, знакомое лишь тем, кто был вынужден долгое время стоять на высоких каблуках, а потом наконец-то получить передышку.

– Кажется, мой сын к нам не присоединится, – вздохнула императрица.

– У него был непростой день, – сказала я лишь бы что-то сказать.

На столе стоял чайник и две чашки.

– Это один из моих любимых чаев, – сказала императрица. – Попробуйте.