Мой бесполезный жених оказался притворщиком

Ясное летнее небо сменилось тяжелыми, серыми тучами, что роняли на землю крупные дождевые капли, температура ощутимо упала, и мне было поистине жаль управлявшего экипажем кучера – порывы ветра, что били прямо ему в лицо, никак не могли быть приятными.

Мать сильнее прижала меня к себе, не позволяя и дальше смотреть в окно, за которым царила настоящая буря.

– Какая ужасная погода, – пробормотала она.

Граф сидел напротив, скрестив руки на груди и прикрыв глаза от усталости.

– Это временно, – сказал он.

– Вы так уверены в этом. Не стоит быть таким легкомысленным, ненастная погода невероятно коварна.

– Нет-нет, – поспешил успокоить супругу граф. – Это вам не стоит так волноваться. Природа этой бури, – он замялся, явно не зная как объяснить, – имеет магическое происхождение.

– Какая-то разновидность проклятия?

Граф покачал головой.

– Видимо, Платон все никак не может взять себя в руки. Он становится невероятно капризным, когда заболевает, и совершенно не следит за всплесками своей магии, даже не думая, что может кому-нибудь навредить.

Пользуясь тем, что моего лица толком не видно, я закатила глаза.

Мда, лучше бы ты боролся с собственным козлизмом. Не прошло и пяти минут, а ты уже успел выставить своего сына каким-то безумным монстром перед новой женой. Нет ничего удивительного в том, что в романе новая графиня всегда старалась держаться подальше от пасынка.

Никому не хочется стать случайной жертвой внезапного наводнения.

Карету ощутимо тряхнуло, и граф едва не зарычал от досады.

Атмосфера становилась гнетущей, настал мой час.

Я так толком и не разобралась в том, насколько тупой мне положено быть по возрасту, я плохо помнила себя, когда мне самой было одиннадцать, но репутация гения мне в любом случае не светила, так что.

– А я слышала, что дождь это очень хороший знак! – воскликнула я, вывернувшись из материнской хватки и хлопнув в ладоши с такой силой, что граф подпрыгнул на месте от неожиданности.

Это было огромное такое преувеличение.

Гигантское, я бы даже сказала.

Где-то прямо по соседству с откровенным враньем.

Платон в окружении прислуги встречал нас на подъездной дорожке.