Мой бесполезный жених оказался притворщиком

Что касается Надежды – она оказалась обладательницей удивительного артефакта, который нашел (хотя, судя по косым взглядам Гордея Змеева, для которого снятие проклятия, похоже, имело чисто визуальный эффект, скорее – украл, умыкнул пока никто не видел, одним словом, прикарманил) Платон – копирки.

Она потупила глаза, устремив их в пол и призналась:

– Я сама его изготовила. Мне было интересно попробовать, ведь в учебнике было написано, что это очень полезный артефакт, поэтому я решила, что нам он может пригодиться.

Если бы это было возможно физиологически, глаза Гордея Змеева вращались бы со скоростью близкой к скорости света, подталкиваемые исключительно силой инерции – вот настолько он их закатил.

– Сама. Ага. Сорок штук. Из деревянной слюды. Откуда у нее, интересно, деньги на материалы? Она же сирота из приюта!

Так разве не Змеевы спонсируют этот приют?

Я отлично помнила, что в романе целых две страницы ушло на размышления о том, какой иронией судьбы было то, что все это время Надя находилась рядом со своей семьей, которая ее не узнавала.

Судя по описанию, это был очень-очень хороший приют.

– Видимо, она сирота, потому что продала родителей, чтобы купить материалы, – зевнул Платон. – Тебе-то какое дело? Боишься, что завтра она придет в рубашке, на которой блесток будет больше, чем у тебя?

Все это время молча сидевший обхватив голову руками Иларион (он после снятия проклятия превращения чувствовал себя на порядок хуже Гордея Змеева, его сильно мутило, к тому же у него раскалывалась голова) наградил их очень осуждающим взглядом.

– Мне стыдно, что я живу с вами в одной комнате. Надя, извини.

Я едва не лишилась чувств. Неужели это оно, зарождение основной романтической линии?

– И сядь уже куда-нибудь, не мельтеши, – продолжил Иларион.

Эм, что ж, похоже – не сегодня.

– А что я такого сказал? – не понял Платон.

Евжена фыркнула.

Я предпочла промолчать.

Все равно я сидела слишком далеко от Платона, чтобы отвесить ему подзатыльник. Для этого мне бы пришлось перегнуться через Лукьяна, и что-то подсказывало мне, что со стороны подобная возня будет выглядеть весьма вульгарно.

– Ничего страшного, – пробормотала Надя.

– Это смотря где приют находится, – включился в разговор Лукьян до этого медитирующий с отсутствующим видом, и было совершенно непонятно, чью сторону он намеревался занять в этой словесной перебранке. – Если рядом с Азарским алтынатом, то там деревянная слюда довольно дешевая.